Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 84 – Тая Наварская

— Я знаю, заботиться о больном человеке трудно. Это своего рода жертва во имя любви. Но ты только подумай, как вы заживете, когда Миша наконец встанет на ноги. Как он будет благодарен тебе! Ведь ты станешь для него самой настоящей спасительницей!

Уголки Катиных губ ползут вверх. Похоже, она живо представила картину, как Миша рассыпается перед ней в благодарностях и целует руки за то, что не бросила его в момент кризиса.

— Да ради такой женщины мужики горы свернут, — продолжаю подливать масло в огонь. — А тебе всего-то и нужно найти хорошего реабилитолога да оборудовать Мише комнату для комфортного восстановления.

— Реабилитолога? — тянет задумчиво.

— Ну да. Мишу ведь скоро выпишут из больницы. Однако процесс лечения приостанавливать нельзя. Ни в коем случае. От этого зависят шансы на успех.

— Ну да, — она снова кивает. — Я это понимаю.

Прячу удовлетворенную улыбку за очередным глотком кофе и говорю:

— У меня есть контакт хорошего специалиста. Давай я тебе его перешлю, а ты обо всем договоришься? А потом Мише скажешь, что организовала ему лечение. Вот он обрадуется.

— Ну… хорошо, — секунду поколебавшись, соглашается Катя. — А врач не сказал, как скоро Миша поправится?

— Точные сроки неизвестны, к сожалению. Но я уверена, что твои поддержка и любовь сделают свое дело и уже к осени он на своих двоих побежит.

— Было бы хорошо, — вздыхает.

— И еще: ты бы навещала его почаще, Кать. Я, конечно, все понимаю. Ты занята, у тебя заботы, хозяйство… Но Мише сейчас как никогда нужна твоя любовь.

— Вы не подумайте, я люблю Мишу! — заверяет горячо. — Просто мне… трудно видеть его таким. Он все время лежит, смотрит в одну точку, хмурится… А меня в такой атмосфере тоска берет. И плакать хочется. Вот я и не показываюсь ему на глаза. Чтобы лишний раз не расстраивать.

Какая удобная позиция. Тяжело ей, видите ли. Тоска берет.

Все же права была Вера: с такими, как Катя, воевать не пойдешь. Хотя… Чего сокрушаться? Миша и сам такой. Пока я в коме валялась, он личную жизнь налаживал. Тоже так себе поступок.

Так что сейчас как никогда хочется заявить: заслужил. Но я не буду злорадствовать. И про закон бумеранга вспоминать не буду. У каждого своя совесть и свои границы допустимого.

Да и к тому же я сейчас слишком счастлива, чтобы упиваться горем бывшего. Благодаря роману с Аршавским в моей жизни все хо-ро-шо. Нет, не просто хорошо, а прямо-таки замечательно. Поэтому-то я и жажду мира во всем мире.

Полтора месяца спустя

— Мамочка! — звонкий голос дочери заставляет меня вздрогнуть, и стрелка, которую я с таким старанием рисовала, выходит безбожно кривой.

— Чего, Лизунь? — отзываюсь я, вооружаясь ватной палочкой и пытаясь исправить это безобразие.

— Где моя кукла? — требовательно роняет дочь.

— Которая из?

У нее их столько, что запутаться можно.

— Мила. С голубыми волосами.

— Мила с голубыми волосами, — повторяю задумчиво. — Может, она в шкафу? Или в прачечной?

Дочка скорбно качает головой:

— Нету. Я везде смотрела.

Вздохнув, поднимаюсь на ноги и отправляюсь на поиски Милы. Если жизнь с трехлеткой меня чему-то и научила, так это тому, что возникшие проблемы нужно решать оперативно. Пока малышка не начала истерить и капризничать.

До приезда няни осталось чуть меньше получаса, и в теории я могла бы спихнуть поиски куклы на нее. Но, как и у любой работающей мамы, во мне перманентно присутствует фоновое чувство вины. За то, что регулярно задерживаюсь на работе. За то, что вечно на телефоне. За то, что не могу посвящать детям столько времени, сколько хотелось бы.