Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 81 – Тая Наварская

Его ладони оглаживают мою шею, ласкают затылок, путаются в волосах… Момент нашего внезапного слияние так прекрасен, что хочется сохранить его в памяти навечно. Ну или поставить жизнь на паузу, чтобы наслаждаться губами мужчины, как минимум, весь следующий день…

Тук-тук.

Посторонний звук мучительно медленно продирается сквозь пелену эйфории.

Тук-тук-тук.

Вздрогнув, открываю глаза и нехотя отстраняюсь от Егора. В дверь действительно кто-то стучит.

Кажется, это наконец понял и сам Аршавский, потому что на его лице появляется недовольное выражение:

— Я занят!

— Егор Владимирович, как вам тут курьер. Посылку принес, — из-за двери доносится писклявый голосок ресепшионистки. — Мне принять?

Глухо выругавшись, Аршавский поднимается с места и, бросив на меня полный сожаления взгляд, направляется к двери. А я тем временем одергиваю пиджак и, с трудом сдерживая глупую улыбку, пытаюсь напустить на себя серьезный профессиональный вид.

Высунувшись за дверь, Егор довольно оперативно решает вопрос с посылкой, а затем вновь поворачивается ко мне.

Улыбающийся. Красивый. До одури привлекательный.

Не мужчина, а ожившая мечта.

— Так на чем мы остановились? — спрашивает, приближаясь.

Чувственная хрипотца в его голосе красноречиво говорит о том, что он, как и я, прокручивает в голове наш недавний поцелуй. И эти воспоминания чертовски ему нравятся.

Разделяющее нас расстояние безжалостно тает. Секунда, еще одна — и Аршавский нависает надо мной. Его дурманящий аромат забивается в ноздри, а горячее дыхание щекочет висок.

— Погоди, — я упираюсь ладонями в твердую мужскую грудь, оттягивая сладостный момент неизбежного.

Разумеется, я тоже жажду как можно скорее слиться в безудержном поцелуе, но есть момент, который хотелось бы прояснить. И сделать это надо до того, как границы между нами окончательно превратятся в труху.

— Скажи, почему ты решил подарить мне свой триумф? Ведь твой вклад в проект ничуть не меньше, чем мой.

— Адель, прошу…

Я уже уяснила, что Егор не желает обсуждать эту тему. Но мне нужно услышать ответ. Нужно понять, какими доводами он руководствовался.

— Пожалуйста, скажи правду, — настаиваю я, ласково поглаживая его по плечу. — Ты просто пожалел меня, не так ли?

— Нет. Жалость — это вообще не то чувство, которое я испытываю, — отвечает Аршавский, с трудом отдирая взгляд от моих губ и фокусируя его на глазах.

— А что тогда?

— Просто ты… — Егор делает паузу, собираясь с мыслями. — Тебе нелегко пришлось, Адель. Я знаю.

— О чем ты? — я вскидываю бровь.

Что-то в его интонациях меня настораживает.

— Так вышло, что я в курсе твоей ситуации. Болезнь, развод, годы реабилитации, больничный, совмещенный с декретом. Об испытаниях, выпавших на твою долю, ходили легенды. Еще до того, как ты вернулась в офис.

Я раздраженно поджимаю губы. Я знаю, мое прошлое — отнюдь не секрет. Но все же мне не хотелось, чтобы Егор смотрел на меня как на жертву.

— Так, значит, все-таки жалость, — я отступаю назад и скрещиваю руки на груди.

— Нет. Скорее, понимание, что птице с некогда переломанным крылом порой бывает страшно летать.

Я молчу, насупившись, а Аршавский продолжает:

— Когда я впервые тебя увидел, Адель, у меня и в мыслях не было в чем-то тебе помогать. Ты показалась мне заносчивой, спесивой и, чего греха таить, чертовски сексуальной.