Книга Измена мужа. После, страница 45 – Тая Наварская

Потупив взор, озадаченно почесываю щеку. Как-то неловко, что я стала невольном свидетелем этой небольшой семейной драмы. Терпеть не могу совать нос в чужие дела. А тут само собой вышло.

— У меня уже сил нет, — расстроенно вздыхает Владислав, потирая переносицу.

— Это же дети, — пытаюсь подбодрить я. — С ними и не такое бывает. Вы бы видели моего старшего: я ему слово, а он мне десять.

— Да, понимаю… Но самое гадкое, что все мои воспитательные действия Эви подсознательно сравнивает с действиями матери. И я всегда проигрываю, потому что, в отличие от нее, не потакаю дочери по любому поводу.

— Думаю, вам с Люсей надо договориться и придерживаться одной воспитательной тактики, — советую я. — Выступать единым фронтом, понимаете? Когда ребенок видит родительскую сплоченность, до него доходит, что манипуляции в стиле «а мама мне разрешает» бессмысленны.

— Эм… А при чем здесь Люся? — недоуменно кривится Владислав.

— Ну… Вы же сами сказали, что мать Эвелины во всем ей потакает…

— Алины, ну вы даете, — изо рта мужчины вырывается хохот. — Люся — не мать Эвелины! Она наша домработница.

— А-а-а… — медленно тяну я.

И паззл в моей голове наконец складывается.

Теперь ясно, почему Люся была так любезна со мной. И почему Владислав без стеснения флиртовал в ее присутствии.

И как я сразу не догадалась?

— А где же тогда мама Эвелины? — во мне просыпается живой интерес.

— Мы развелись. Она не живет с нами.

От меня не укрывается, как по лицу Владислава пробегает мрачная рябь. Ему неприятно говорить о разрыве с женой. Это до сих поры вызывает в нем негативные чувства. Как человек, который относительной недавно пережил болезненный, изматывающий нервы развод, я прекрасно его понимаю.

— Мама, я готова! — из коридора доносится Маришкин вопль.

— Иду, — отзываюсь я, торопливо подхватывая с дивана сумочку, а затем вновь смотрю на хозяина дома. — Что ж, Владислав, приятно было познакомиться. Спасибо за то, что присмотрели за Мариной. И за баню. И за колесо.

— Да ладно вам, — посмеивается. — Вы уже сто раз поблагодарили.

— До свидания, — бросаю я, устремляясь вдоль по коридору.

— До встречи, — летит мне вслед.

Марина прощается с Эвелиной, и мы выходим на улицу. Дождь наконец закончился, и пасмурное небо прояснилось. Сквозь полупрозрачную дымку облаков даже звезды проглядывают. Красиво.

Стараясь огибать лужи, мы с дочерью подходим к машине и забираемся внутрь. Владислав не только колесо поменял, но и перепаковал автомобиль так, чтобы мне было удобно выезжать с участка. Предусмотрительный. И неожиданно внимательный.

Плавно трогаюсь с места и как бы между прочим интересуюсь у Маринки:

— А ты не знаешь, давно родители Эвелины развелись?

— В прошлом году. Чуть раньше, чем вы с папой, — вздыхает дочь.

Да уж. Горькая ирония. Лучшие подружки — и обе жертвы развода.

— Вы обсуждаете это между собой? — интересуюсь я.

— Иногда, — пожимает плечами. — Но Эвелине тяжелее, чем мне.

— Почему это? — приподнимаю бровь.

— Потому что она с мамой практически не общается. А я-то с папой постоянно на связи.

Удивительно слышать, что мать не поддерживает контакт с собственным ребенком. Обычно это в стиле нерадивых отцов.

— А почему так вышло? — любопытствую я.

— Ее мама живет в другом городе. У них не получается часто видеться. Да и звонит она редко.