Книга Как сделать бандита честным человеком, страница 56 – Ася Любич

Но Слава среагировал мгновенно. Он жёстко перехватил меня за волосы у самого затылка и с силой потянул обратно, вжимая в мягкие подушки дивана.

Я испуганно вскрикнула от неожиданной вспышки боли.

— Вячеслав Борисович! — крикнула я, пытаясь вырваться.

Но он уже навалился сверху, грубо обхватил меня пальцами за подбородок и насильно приблизил своё лицо.

— Не надо… пусти! — выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь.

— Ты же сама этого хочешь, Владимировна, — прохрипел он, обжигая меня дыханием.

Его губы находились в каких-то несчастных нескольких миллиметрах от моих. И я прямо кожей чувствовала: стоит ему сейчас коснуться меня, стоит поддаться — и всё. Обратного пути уже не будет.

Всё, к чему я шла, вся моя напускная строгость, вся эта выстроенная за неделю защита потеряет смысл, полетит к чертям в омут слепой страсти и блуда.

Страх и злость придали сил.

Моя рука резко взметнулась вверх, и я со всей дури, наотмашь, залепила ему звонкую, хлесткую пощечину.

Звук удара эхом разнёсся по комнате.

И именно в этот кошмарный момент дверь распахнулась, и в комнату вернулся Золотарёв.

Он застыл на пороге.

Он видел всё — и мою поднятую руку, и багровеющий след на щеке Вольского. Я похолодела, сердце рухнуло куда-то в пятки. Таким людям, как Слава, нельзя перечить. Тем более — бить, и уж тем более — при свидетелях, при других авторитетах. Это страшное оскорбление.

Я зажмурилась, со страхом ожидая, что сейчас последует жестокий ответный удар. По всем диким законам этого бандитского мира он должен был оставаться точно таким же агрессивным, безумным неадекватом, каким был ещё неделю назад.

Но вместо физической расправы Слава лишь страшно, побелевшими губами процедил сквозь плотно сжатые зубы:

— Пошла вон. И жди меня в машине.

— Вячеслав… но мы ведь ещё не подписали договоры по долям… — заикнулась я, пытаясь вернуть остатки профессионализма.

— Пошла вон отсюда! — оглушительно рявкнул он, так что зазвенели бокалы на столе.

Я подорвалась с дивана как ошпаренная и, едва разбирая дорогу от катящихся слёз и адреналина, бросилась вон из зала. Уже выбегая в коридор, я услышала за спиной громкий, издевательский хохот Золотарёва:

— Что, Слав, совсем ручного из тебя Вера твоя сделала? Бабе себя бить позволяешь? Чудны дела твои, Господи…

Глава 23.

Холодный питерский воздух с силой ударил в лицо, едва я вылетела из стеклянных дверей ресторана. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватывало, а перед глазами всё плыло от подступающих слёз и бешеного, обжигающего прилива адреналина.

Пальцы правой руки до сих пор горели и немели, словно я только что вживую прикоснулась к оголённому проводу под напряжением.

Я ударила его. Господи, я действительно залепила ему пощёчину... При Золотарёве. Перед чужим, опасным криминальным авторитетом.

Спотыкаясь на невысоких каблуках, я добежала до припаркованной у бордюра «Волги» и рывком, до металлического скрежета дёрнула заднюю дверцу, практически падая на прохладное кожаное сиденье. Паша, вальяжно полулежавший на водительском месте и крутивший в руках незажжённую сигарету, мгновенно подобрался. Его плечи напряглись. Он бросил на меня быстрый, острый и оценивающий взгляд через зеркало заднего вида.

— Владимировна? Как дела?

— Плохо, Паша. Просто... заведи машину, — выдохнула я, судорожно утыкаясь лицом в холодные ладони. Голос дрожал так сильно, что скрывать эту беспомощность было бесполезно.