Книга Как сделать бандита честным человеком, страница 53 – Ася Любич

А теперь… Теперь, стоя передо мной, она до боли напоминала меня саму. Надя облачилась в максимально глухой, строгий наряд, застёгнутый буквально на все пуговицы до самого подбородка.

— Сколько пуговиц на этой юбке? — тихо спросила я, изо всех сил пряча понимающую улыбку.

— А ты знаешь, как крепко они пришиты? Намертво. Фиг порвёшь, — пробурчала Надя, нервно поправляя плотную ткань.

— Были попытки?

— Были, да, — мрачно отозвалась она и начала пробираться в салон.

Учитывая, насколько узким и сковывающим движения оказался её оборонительный наряд, села в машину она на удивление изящно. Слава, вальяжно устроившийся на переднем пассажирском сиденье, медленно обернулся к нам. Паша в это время уже плавно выжимал газ, выруливая с парковки на оживлённую питерскую улицу.

Вольский смерил нас обеих своим тяжёлым, насмешливым взглядом, задержавшись на Надиной глухой стойке воротника.

— Это вас в институте так учили одеваться? — хмыкнул он, пустив смешок сквозь зубы.

— В женском монастыре, — огрызнулась я, недовольно поправляя очки на переносице. — Если мы начнём одеваться как певички из твоего бара, Золотарёв быстрее отстанет?

— Раньше, возможно, и отстал бы. Теперь вряд ли, — Слава цинично усмехнулся, глядя на мгновенно вспыхнувшую, густо покрасневшую Надю, и скучающе отвернулся обратно к лобовому стеклу.

Вскоре мы приехали к месту встречи. Это был по-настоящему красивый, роскошный ресторан, монументальное здание которого в прошлые годы явно служило каким-то музеем или театром. Высокие лепные потолки, остатки былого величия… Только теперь внутри этой некогда культурной колыбели питались отнюдь не высоким искусством, а дорогой выпивкой и чужой кровью.

Нас молча и предупредительно проводили вглубь заведения, подальше от основных столиков и случайных глаз, в отдельный VIP-зал. Владимир Золотарёв уже ждал там. Он представлял собой именно тот каноничный, карикатурный вид криминального авторитета, от которого я так отчаянно пыталась отучить Славу. И дело было даже не в его крупной, угрожающей фигуре. Пожив в Якутске, я твёрдо усвоила, что внешность бывает обманчива. Здесь суть крылась в деталях: этот ужасный, безвкусный малиновый пиджак кричащего оттенка и золотая цепь на шее — толщиной с палец, на такую вполне можно было посадить крупную кавказскую овчарку.

— О, Надюшка, пришла всё-таки! Садись давай, — Золотарёв по-хозяйски обвёл рукой стол, даже не приподнявшись с кресла. — Чего тебе налить? Водочки или вина? Тебе сегодня явно предстоит выпить, чтобы расслабиться.

— Я не пью, — Надя натянула на себя маску ледяного безразличия, хотя я видела, как дрожали её пальцы.

— А я говорю — выпей, — развалившись, процедил Владимир, и в его глазах блеснула сальная, грязная ухмылка. — Я бревна трахать не люблю.

— Тогда не ходите в лес! — вдруг резко рявкнула Надя в ответ.

Я удивлённо замерла, едва сдержав вздох. Надя вообще никогда в жизни не повышала голос на людей. Всегда яркая, весёлая, но удивительно мягкая, бесконфликтная девочка. Золотарёву, судя по всему, тоже было крайне непривычно такое обращение. Его лицо мгновенно потемнело, он шумно поднялся и сделал угрожающий шаг к Наде, но Слава мгновенно двинулся наперерез, буквально вырастая между ними и перекрывая дорогу.