Книга Елочная ферма «Аромат зимы», страница 114 – Лори Гилмор

«Одно твое слово, и я примчусь к тебе так быстро, что ты и моргнуть не успеешь».

Кира не знала, действительно ли Беннет собирался так поступить, но она пока не была готова сказать то самое слово. Сначала нужно разобраться с чувствами, мыслями, делами, проблемами. А потом… может, она и последует совету Джинни.

Беннет никогда особо не любил канун Нового года, но на этот раз вечер выдался особенно пакостным. Он сидел в крошечной квартирке в Сан-Франциско, окруженный сворой собак, и ел китайскую еду прямо из коробки. Обычно он был рад проводить так время, но не сейчас, не теперь, когда он нуждался в Кире сильнее, чем в собственной левой руке, в кислороде, в…

Драматичные мысли прервал стук в дверь. Надо взять себя в руки.

— Иду!

Беннет выбрался из-под спящих на нем собак, спихнул их на диван и направился к двери. Открыл ее… и Новый год тут же стал в миллион раз хуже.

— Бен! Ты жив!

— Твою ж налево.

Николь нахмурилась, уголки накрашенных ярко-красной помадой губ слегка опустились.

— Кто так здоровается?

Беннет вздохнул. Сил на вежливость у него не осталось.

— Что тебе нужно, Ник?

— Можно зайти?

Беннет сжал переносицу.

— Конечно.

Черт возьми, почему бы и нет? Почему бы не нырнуть с головой в прежнюю жизнь? Раз Кира не желала его, так, может, его захочет Николь? По крайней мере, в той же степени, что и обычно.

Девушка протиснулась в квартиру. На ней было крошечное черное платье, усыпанное пайетками, и такие высоченные каблуки, что прибавляли сантиметров десять к ее ста шестидесяти. Выглядела она объективно горячо, но, к сожалению, ее вид оказал на Беннета ровно ноль эффекта. Какая несправедливость! Кира отвергла его, а другие женщины после нее уже не привлекали? Это жестоко.

Элизабет и Оди с любопытством подняли головы, но, увидев, кто пришел, решили, что гостья не стоит их внимания. А Пухля даже не проснулась. Николь тоже их проигнорировала – она никогда не любила его небольшую стаю. Собаки Беннета оказались мудрее хозяина. Ведь, получив несколько отказов, они усвоили, что они не во вкусе Николь.

Девушка осмотрела комнату: кофейный столик, заваленный упаковками из-под еды навынос, не до конца распакованный чемодан у двери спальни.

— Ну, во-первых, я за тебя переживала. Ты не ответил ни на одно сообщение!

Она провела ладонью по предплечью Беннета, одарила его той самой легкой улыбкой, от которой прежде он чувствовал себя важным, необходимым. Теперь же она вызвала у него лишь раздражение – на Николь, на себя за отсутствие чувств, на Киру за то, что она так перевернула его мир.

— Я был в отъезде.

— Вот как? Это чудесно! Небольшой отпуск еще никому не повредил.

Небольшой отпуск. Разбитое сердце. Да уж, звучит чудесно. Врагу не посоветуешь.

— Раз убедилась, что я жив, то можешь уходить.

И вновь эти слегка надутые губки. Раньше Беннет усмирял ее недовольство поцелуями.

— Господи, Беннет! Так ты встречаешь своих друзей?

— А мы с тобой что, друзья?

Капризные губки растянулись в соблазнительной улыбке.

— С привилегиями.

Беннет не то хмыкнул, не то усмехнулся.

— Ник, что-то привилегий особо не чувствуется. Скорее ты просто используешь меня, когда я тебе нужен, а как только наскучит – бросаешь.

Глаза у Николь округлились. Интересно, трудно ли распахивать их столь широко, когда на веках тяжелые накладные ресницы?