Книга Это (не) твой ребенок, страница 35 – Гала Григ

Марину немного обидели слова подруги. Но, вспомнив, как трепетно гладил ее животик муж, она тут же забыла обидные слова.

Катерина тем временем продолжала:

— Не хочу тратить лучшие годы на постирушки и прогулки с коляской. Мы с Борисом живем в свое удовольствие. А появись малыш, — и я превращусь в обычную домохозяйку в халате и тапочках.

— Я тебя не понимаю. Ты не вправе решать одна этот вопрос. Надо сказать Боре.

— Марина, ты ведь обещала.

— Обещала, не подумав. А теперь не смогу молчать.

— Знаешь, я ведь на тебя надеялась, — с горечью произнесла Катя. — Мне от тебя всего-то надо, чтоб ты прикрыла мое отсутствие, когда к доктору пойду.

— Нет, Катя. Ты помогла мне обрести счастье с Павлом. Но я не стану твоей сообщницей в убийстве ребенка моего брата.

— Ты больная или как? Какого ребенка! Какое убийство? Там всего лишь точка какая-то. И чем быстрее я это сделаю, тем проще.

— Как знаешь, но я буду помогать тебе, — отказ был решительный. Катя уже пожалела, что доверилась подруге:

— Не ожидала от тебя такого! Тогда хоть молчи! Не вмешивайся. И Павлу не смей рассказывать, — Катерина вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Марина долго еще не могла прийти в себя. Павел зашел к ней:

— Мариша, солнышко, ты почему здесь одна? Тебе плохо? — он встревожился.

— Нет, ничего.

Тогда пойдем к гостям. А то они уж домой засобирались.

Осадок, оставшийся после беседы с Катей, не покидал Марину:

— Что с ней происходит? Откуда этот эгоизм, желание всё урвать от жизни, не считаясь с желаниями мужа. А главное — откуда жестокость и равнодушие к беззащитному существу, не способному противостоять злой силе, поселившейся в душе подруги.

Марина мучилась, осознавая, что она своим молчанием покрывает зло, планируемое подругой. Предательство брата не давало по ночам спать. Павел заметил, что с его Маришей творится что-то неладное. Но сколько ни допытывался о причине ее подавленного настроения, ничего не добился.

Катя утром не появилась на лекциях. Даша с Настей только плечами пожимали. С тех пор, как Катя вышла замуж, подруги меньше общались. Она не доверяла им свои секреты.

Марина почувствовала укор совести: она ведь тоже стала редко интересоваться жизнью подружек. Весь мир сузился до ожидания малыша и мыслей о Павле. Все остальное поблекло, утратило значение, стало неинтересно.

Катерина появилась к концу последней пары. Она была бледна. Молча подошла к Марине:

— Вот и все, — без грусти, устало произнесла она. Отлежусь до возвращения Бори с работы. Главное, ты не проговорись.

— Ты все-таки сделала это? — с укором произнесла Марина.

— Нет, буду пухнуть, как ты, — ирония сквозила в словах, появились даже презрительные нотки.

Марина отошла, ничего не сказав в ответ. От Кати повеяло чем-то холодным, неприятным, оставаться рядом с ней было тяжело.

— Девчонки, я к вам в гости. Не выгоните? — девочки жили на съемной квартире, и Катерина отправилась к ним — отлежаться, как выразилась она. Девушки удивились: Катя давно не заходила к ним. Но расспрашивать ни о чем не стали, знали — не ответит.

Придя домой, Марина не могла успокоиться:

— Все-таки она сделала это! В голове не укладывается, как можно убить своего ребенка. Конечно, бывают разные ситуации. Но не у Кати. Боря так хочет детей. В нем инстинкт отцовства развился еще в юности. Не случайно он не допустил, чтоб меня отправили в детский дом.