Книга Стражи, страница 20 – Надежда Борзакова

— Падла! Тваарь! – Дима вновь и вновь наносил удары, – урою!

Дрожащими руками я тщетно пыталась стянуть края разорванной рубашки, пока оба противника свирепо бились между собой. Шум все – таки привлек внимание охраны.

— Агенты, прекратите! – попытки троих секьюрити удержать Диму с треском провалились, а вот Андрей, казалось, обрадовался возможности спрятаться за спины охранников.

— Дим, Дима, хватит, пожалуйста, он того не стоит, – чудом сумев пробраться между охранниками я буквально повисла на нем, обняв настолько, насколько сумела дотянуться руками.

Возникло ощущение, что я обнимаю каменную статую – мышцы напряжены до предела но, похоже, мои слова достигли его сознания…

— Отвалите! Ты цела? – в его глазах ярость уступила место страху…за меня.

— Да, я цела, я в порядке он ничего мне не сделал…

— Этот псих напал на меня, – Шаурин, физиономия которого напоминала один сплошной синяк, объяснялся…с неизвестно откуда весьма некстати взявшимся шефом.

— Это не так. Агент Шаурин попытался меня изнасиловать, а агент Волков, случайно оказавшись рядом был вынужден применить силу чтоб его обезвредить, – откуда взялась эта спокойная и уверенная в себе женщина с тихим ровным голосом?

— Это…, – начал Дима.

— Так, – я и не думала позволять ему продолжить. Впрочем, моя разорванная рубашка была красноречивее любых слов.

— Катерина, зайдите в мой кабинет, а вы ожидайте…в разных помещениях.

Дима явно хотел возразить.

— Дима, все в порядке, правда, я сделаю, что он говорит, – прошептала я.

Паника уж прошла, но адреналин жег вены, не мешая ясно мыслить. Нельзя допустить, чтоб у Димы были проблемы из – за драки, а учитывая подлость Шаурина…Кто знает, что он придумает.

— Присаживайся, Катя, – обычно шеф звал любого из нас «курсант» и на «Вы», а настолько внимателен и доброжелателен он был разве что в ту далекую первую ночь, – да, ситуация не из приятных. Ты знаешь, что романы между агентами запрещены? Разумеется, мы знали, что вас с Андреем связывают…

— Давным –давно нет, Роман Алексеевич. Я просто хочу продолжить обучение, поддерживая с коллегами такие отношения, которые не помешают будущей работе. Вот только мой куратор явно против, я надеялась, что он одумается и мне не придется обращаться за помощью к Вам, но переоценила свои силы – простите меня.

— Да, да. Видишь ли, у Дмитрия была непростая последняя миссия – он серьезно пострадал, не только физически, но и психологически и комиссия едва допустила его вновь к оперативной работе. А эта драка…На Шаурине живого места нет, боюсь, не расценит ли это комиссия как проявление неконтролируемой агрессии? Будет очень жаль, если Волкову потребуется коррекция…

Страх холодной змеей заползал в душу. «Коррекция», я знала, что именно это значит. В «Альфе» не могли рисковать, а потому при малейшем сомнении в адекватности кого – то с уровнем доступа выше 4, его подвергали воздействию психотропных препаратов. «Коррекция», призванная избирательно удалять «опасные воспоминания» на деле полностью «обнуляла» личность…

— Но можно ведь обойтись без комиссии?

— Бесспорно, если об инциденте не станет известно. Агент Шаурин попросту ошибся, я уверен. Не хотелось бы терять столь профессиональных оперативников, а потому, если вы согласны, забыть об этом недоразумении, я гарантирую что Шаурин больше не доставит беспокойства, а Дмитрий сможет продолжить работу, более того, уверен под его началом вы замечательно закончите обучение. Так что скажите, Катерина?