Книга Там, где ты, страница 40 – Надежда Борзакова

Могла ли я винить его? В очевидной радости от предательства жены, давшего столь необходимую свободу быть с милой сердцу? Я не могла бы сейчас даже мысленно уяснить, как именно отношусь к ситуации.

Осужденных вытащили из терема. Подвели к вколоченным в самом центре городища срубам, окруженным соломой, и привязали к ним.

— Кара за предательство – смерть! – проговорил Крепимир.

Он поднес зажжённый факел и сухие ветки тут же вспыхнули.

— Тонуть роду твоему в крови! – проорал Ратмир, когда пламя костра уже подкрадывалось к ним. Едкий дым взлетал ввысь, оскверняя ясную голубизну утреннего неба.

Жуткий крик, шум ликующей толпы и страшный, ни с чем несравнимый запах горящей плоти….

— Элина! Вернись ко мне, пожалуйста! Вернись, — знакомый голос. Сильные руки, держащие меня в объятиях. В синих глазах застыла тревога. В воздухе все еще витает тот запах, но теперь он смешивается с другим. Едким, но в то же время бодрящим, исходящим из чаши, которую Веда держит у моего лица.

— Медленно вздохни, — тихо говорит она мне, — Она просто лишилась чувств, — ласково и успокаивающе, обращается к Стасу.

Реальность становится четче. Кроме лиц Стаса и Веды, я различаю Добраву и Веру.

— Все хорошо, — я пытаюсь привстать, но руки Стаса удерживают меня, — Я просто….

— Не привычна к подобному, — заканчивает за меня Веда, — Уже все кончено.

Стас прижимает меня к груди. Мне больно от того, как осязаем его страх за меня. Руки еще не очень слушаются, но я как могу крепко обнимаю его. Прижавшись к плечу, глубоко вздыхаю. Он весь пропитан дымом, как и я.

— Нужно ее выкупать, — словно читая мои мысли, произносит Веда.

И несколько минут спустя я оказываюсь в бане. Ее, конечно, не стали топить, учитывая теплю погоду, но глубокий чан с теплой водой теперь в моем распоряжении. Вода пахнет лавандой, перебивающей запах мыла – пращура нынешнего хозяйственного. Смыв с себя запах костра и сменив одежду, я чувствую себя лучше. По крайней мере, твердо стою на ногах.

Стас стоит, прислонившись к стенке бани. Он предусмотрительно сменил одежду, золотистые волосы потемнели от влаги. Напряженная поза и потемневший взгляд выдают беспокойство.

— Как себя чувствуешь?

— Стас, я в полном порядке, честно, — разумеется, увиденное оставит след в моей памяти – как иначе. Но, придя в себя, я уже могу рассуждать здраво, — В моем обмороке нет ничего страшного, правда. Это просто реакция на стресс.

Он как-то странно посмотрел на меня.

— Все хорошо, — я обняла его, выругавшись про себя, что теряю бдительность и забываю о том, что слова «стресс» в девятом веке не существует. Но как я могу опасаться Стаса?

На пепелище, оставшееся в самом центре селения, никто из жителей внимания не обращал. Все вернулись к повседневным заботам, словно пару часов назад не наблюдали казнь, и я решила последовать их примеру. Медицинская помощь никому не требовалась, от того я занялась кухней вместе с Верой и Добравой.

— Вскоре у Главы будет новая супруга, — тихо проговорила Добрава.

— Цыц ты, девица, — шикнула на нее Вера.

— Но это же правда, — протянула девушка, — Он сам сказал при всех.

— Негоже блуднице занять место….

— Чье? Предательницы? – я посмотрела на Веру.

— Да, — тихо сказала женщина, — До сих пор в голове не укладывается….