Книга Там, где ты, страница 24 – Надежда Борзакова

— Не боишься разочарования? Вдруг я не скрываю ничего достойного усилий, которые ты приложишь чтоб узнать.

То, что меня не пугали возможные последствия его любопытства изрядно беспокоило.

— Это не так, — отмахнулся он, — Но, все же, как ты сумела запустить сердце мальца?

— Хочешь, могу научить? – предложила я.

— А можно?

— Почему бы и нет?

— Ну, целители делятся знанием неохотно.

Я огляделась. Вокруг никого не было – жители городища поспешили вернуться к повседневным занятиям.

— Что ж, — я кивнула на широкий ствол поваленного дерева, — надеюсь, ты хороший ученик?

— Когда мне минуло восемь, отец отправил меня в школу, ведь даже бастарду, если он сын Главы Рода положено знать грамоту — проговорил Стаслав, — В Киеве. И мой учитель считал меня смышленым, но излишне непокорным. От того я часто отведывал плетей.

— В Киеве есть школы? – голос выдал мое удивление. В тереме Главы я не видела ни одного свитка, что уж говорить о книгах. Единственным свидетельством наличия подобия письменности был календарь. Он представлял собой круглую деревянную табличку, разделенную на двенадцать частей с названиями месяцев и загадочными символами возле каждого из них, стоял он под специально построенным небольшим навесом в центре городища. Вера рассказала мне, что Ратмир каждый год делает новый календарь, а дни считаются с помощью зарубок в части соответствующего месяца.

— Лишь одна. Четыре года бесконечных учений. Мы видели солнце лишь на закате, — он замолчал на несколько секунд, — Я так мечтал вырваться из тех стен….

— Представляю, — обдумывая услышанное, протянула я. Если современная школа иногда напоминает тюрьму, то какова нынешняя и представить страшно. Я поймала его вопросительный взгляд. Разумеется, грамотность в эту эпоху доступна лишь избранным и женщин среди них явно нет.

— У моего рода было все немного иначе, — торопливо пояснила я, — Отец был лекарем, братья выбрали воинское ремесло, от того знания он мог передать лишь мне, не смотря на то что я женщина.

Я села на бревно верхом и похлопала ладонью по месту напротив, приглашая мужчину присоединиться.

— Смотри, — когда он сел напротив, начала я. Взяв его руку, положила ее на свое горло – туда, где ощущается пульсация сонной артерии, — Если ты чувствуешь четкие толчки, приблизительно по два в секунду, значит сердце бьётся ровно. Мы называем это пульс. Ночью он замедляется, при физической нагрузке, например, если пробежаться – становится более частым.

— У тебя он частый и сейчас, — хрипло сказал мужчина. Ни на что не намекая. Вот только озвученный факт, в добавок к прикосновению его теплых пальцев к моей шее….

— Так бывает, если волнуешься, — нашлась я, — Это ведь отражение сердцебиения. А я впервые в роли наставника.

— Выходит, сердце бьется не только в груди?

— Только, но оно же толкает кровь по всему телу и от того его удары ощущаются и в других местах. Лучше всего на шее, — я переместила его ладонь на свой висок, — Здесь, а еще на запястье.

Я рассказала ему об артериях, о том, чем они отличаются вен и как остановить кровь с учетом того, что именно повреждено. Он внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы и быстро схватывал информацию.

— Теперь насчет того, что я сделала сегодня на берегу, — в мыслях я порадовалась тому, что не придется демонстрировать технику искусственного дыхания, — Нужна ровная твердая поверхность, — я кивнула на полянку, — Я покажу на тебе.