Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 76 – Надежда Борзакова

Он помог нам сесть в машину, сложил коляску в багажник и быстро довез до маминого дома.

— Ой, Машка, а ты похудела, да? — воскликнула она с порога, — Такая прям стала как девочка совсем. Умница!

От ее похвалы стало тепло на душе. Я и правда немного подтянулась за те три недели, что ходила в зал и питалась по Вовиной схеме, да и успела полтора килограмма потерять. Талия стала более четкой, пятая точка — чуть более округлой. Не вау, конечно, слишком мало прошло времени, однако все познается в сравнении. Пять месяцев назад я о такой фигуре и мечтать не могла.

— Анютка, привет моя золотая. Большая стала совсем, а я не вижу. Мамка редко приезжает, забыла бабку твою совсем. Ну, что стоите, проходите. Я пирог испекла.

Мамину квартиру и правда наполнял вкуснейший аромат выпечки, от чего мой желудок, громко урча, буквально к горлу подскочил, желая добраться до еды, однако потакать этому я не собиралась. У меня была цель, на пути к ней уже имелись промежуточные результаты, которые были важнее нескольких минут удовольствия от вкуса во рту.

Раздев дочку, я разделась и разулась сама и мы направились в кухню.

— Ну, рассказывай, — мама стала хлопотать, накрывая на стол.

— Я курсы окончила, — начала с более простой новости я.

— Какие курсы? Ай, стоп, помню, ты говорила. Их этот самый, Зарецкий оплатил. Кстати, что там он?

— Мы работаем вместе, общаемся, — начала я.

— Ой, Машка, будь осторожнее, а то у меня сердце не на месте. Эти все олигархи, знаешь какие? Все чужие, вот что. И просто так ничего не делают от слова совсем. Я, честно говоря, в принципе не верю, что и квартира, и работа, и курсы эти тебе вот за просто так.

— Мам!

— Не “мамкай”! Узнаю, что в проститутки подалась — уважать перестану. Как к мужу вернуться так нет, мы гордые. А как под кошелек ложиться, так ничего, гордость молчит.

— Мам, что ты такое говоришь? — мой голос зазвенел от обиды за такие ее предположение.

— Я тебе правду говорю, как мать. А ты снова в обиду и не слушаешь. С Даней твоим тоже самое было — я говорила, а ты не слушала. Теперь еще кудрявее себе нашла. Думаешь такой, как он, женится на такой, как ты? Ага, конечно. Кроме разведенки с прицепом других же девок нет.

— Мам, я домой лучше пойду, — я вскочила со стула и взяла на руки дочку, чтоб отнести в коляску и поскорее отсюда уйти.

Было очень обидно и больно, а еще я страшно злилась.

— Ой-ой, обиделась, да? Я же как лучше хочу!

— Как лучше? — вскрикнула я. — Как лучше кому, скажи, пожалуйста? Кому было лучше вернуться к мужу — изменнику и настоящему козлу, которому не нужны ни я, ни дочка и который мне нервы трепал месяцами, угрожал и унижал?

Аня испугалась и начала плакать.

— Тч-ч-ч, — я стала укачивать ее. — Все! Не плачь. Смотри, вон, что у меня есть, — я торопливо сунула в ее ручку игрушечного мишку.

— Не ори на мать! Ишь ты, как ведет себя…

Я дальше не слушала. Одела Аню, посадила ее в коляску, сунула ноги в ботинки, прихватила свое пальто и за дверь. Все, блин, точка. Теперь общение только с целью помочь, если ей что-то надо будет. В каждом разговоре, при каждой встрече, она нет-нет да и ляпнет что-то обидное, влезет куда не надо…

Все. Хватит.

— Ничего, зайка. Бабушка у нас такая, сложная, что ж поделать, — ворковала я, выкатывая коляску во двор, — Мы больше к ней не поедем и все.