Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 37 – Надежда Борзакова

— Идем на улицу.

Дан вышел, я следом. Мы прошли по двору, вышли за калитку и мужчина запер ее. Махнул рукой, указывая направление и мы пошли по улице, прячась в тени деревьев. Было еще рано, может быть девять утра, а потому еще не жарко и есть где укрыться от августовского солнца.

— Ты похудела, — сказал он.

Ага, да. Похудела. На нервах похудела, от количества работы и того, что вкусняшки, которые раньше помогали пополнить энергию и заесть усталость и обиду на отсутствие помощи от мужа и его пофигизм, от созданных им теперь проблем не помогали. Да и не было их здесь в таком количестве, как в столице. И времени и возможности покупать их тоже — не было. Мы в основном жили с бабушкиного хозяйства.

— Маша, мне не нравится то, что ты в этой глуши спину гнешь. Я не этого хотел от слова совсем, — сказал он, жуя сорванную травинку.

— А чего хотел?

— Ты знаешь. Чтоб ты вернулась домой. И все стало как раньше.

— Чтобы я гнула спину дома пока ты развлекаешься с любовницей? — оказывается, говорить об этом все еще больно. И горько. И обидно до слез.

Дан закатил глаза.

— Никакой любовницы больше нет, Маша. И не появилось бы, если бы ты не забила на меня. Танго танцуют вдвоем, вдруг ты не в курсе. Я свою вину не отрицаю, а вот ты делаешь именно это. Так мы ни к чему не придем и ничего не наладим.

— Я не хочу ничего налаживать, Дан. Тем более после того, как ты меня унижал и как угрожал. Ты испугал меня. И пугаешь сейчас!

— Я не горжусь этим, Маша. Я был ужасен и вел себя недопустимо. Но ты вынудила меня стать таким своим поведением и нежеланием идти на компромисс.

Да, недопустимо. Да, он был ужасен. Настолько, насколько не был никогда раньше за все наш девять лет. Даже очень приблизительно не был. Что, если все действительно так? Что, если Дан делал все это просто со зла и от отчаяния? Не собираясь на самом деле пытаться отнять у меня дочь?

— Удобное оправдание.

— Я не оправдываюсь. Не собираюсь этого делать. Я хочу все исправить. Я даже к психологу ходил, Маша.

Я удивилась. Чтобы Дан и к психологу?

— Четыре сессии уже было. Проговорили много всякого и разного. И это помогло еще глубже понять, что, несмотря ни на что, ты мне дорога. Ты, наша семья.

— Несмотря на что, Дан?

— На то, что ты с того момента, как родила, забыла о моем существовании. Я начал себя ощущать банкоматом…

— А я себя — загнанной лошадью!

— Я не заставлял тебя рожать, ты сама этого хотела.

— Верно, хотела. Я хотела ребенка от любимого мужа и была уверена, что и он тоже этого хочет. А еще я хотела минимальной помощи…

— Я предлагал тебе няню. Несмотря на то, как туго с деньгами, между прочим. Ты отказалась потому, что не могла доверить ребенка чужому человеку.

— Но согласилась на домработницу. Просила тебя ее нанять, но ты не захотел.

— То есть то, что касается меня, доверить чужому человеку можно, да? Вот это именно то, о чем я и говорю, Маша.

— Почему-то когда ты ешь в закусочной, то тебя не волнует, что блюдо готовил чужой человек.

— А у себя дома я хочу, чтоб это делала жена. За это я ее обеспечиваю.

— Дан, ты меня обеспечивал десять месяцев. До этого я работала сама. И заработанные деньги вложила в твой бизнес, вдруг ты об этом забыл!

— И теперь попрекаешь меня этим! — выпалил он.

— А я не имею права, да?