Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 157 – Anna

Резко ставил на место любого мужчину, осмелившегося задержать взгляд на мне, даже ценой своей репутации.

Рисковал дружбой с отцом.

Уволил половину женского коллектива.

Ввязался в драку, защищая меня от пустяков, которые могли перерасти в неприятности.

И, чёрт возьми, взял на должность ассистента именно меня — девчонку без опыта, без навыков, с характером, который скорее разрушает, чем помогает строить.

Каждое его решение, каждая жертва, каждый риск — всё ради того, чтобы я была в безопасности и могла жить без страха.

Я люблю его слишком сильно, но так продолжаться больше не может.

Я не хочу быть причиной его саморазрушения.

Осторожно выбралась из постели. Слёз, казалось, уже не осталось — всё было прожито и выплакано накануне. Но они всё равно появились.

В сумку собрала только то, что привезла сюда сама.

Подарки, украшения, одежду оставила.

Не из глупого благородства. Просто некоторые вещи становятся символами, и забирать то, что уже стало частью нашей общей жизни, я не имею права.

В кабинете было темно. Экран ноутбука осветил пустоту внутри меня.

В его кабинете было темно. Единственный свет исходил от экрана ноутбука. Не медля ни секунды, я забронировала билет в один конец — до родного города.

Заявление на академический отпуск я оформлю и отправлю прямо оттуда.

Помолвочное кольцо я оставила на столе в прихожей. Долго держала его в ладони, прежде чем, наконец, отпустить.

Такси приехало быстро.

— Прости меня, Адриан. Так будет лучше… наверное.

Дверь закрыла почти бесшумно.

—— ✤ ——

— Куда едем?

— В клинику Святой Марии, — ответила я, стирая ладонью влагу с лица.

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида.

— Девушка, с вами всё в порядке?

— Просто… отвезите меня.

По дороге я написала матери:

«Я согласна быть донором. Но сначала поговорим. Буду через двадцать минут»

Ответ пришёл быстро:

«Кофейня напротив клиники. Жду»

Я аккуратно вынула сим-карту из телефона, сжала её пальцами до хруста, а затем, не раздумывая, открыла окно и выбросила на улицу — чтобы в порыве эмоций, предугадать который невозможно, не позвонить Адриану.

Когда мы остановились, водитель произнёс:

— Всё будет хорошо. Главное — верить.

Сухо кивнула в ответ и вышла.

Мать выглядела хуже, чем накануне. Лицо потускнело, приняв землянистый оттенок, волосы торчали во все стороны, напоминая птичье гнездо, а руки дрожали, как у человека на первых стадиях болезни Паркинсона.

— Вчера ты выглядела лучше, — бросила я, садясь напротив.

Она мгновенно сжала мои ладони.

— После того скандала ему стало хуже. Он всё слышал… Операцию больше нельзя откладывать. Скажи, ты правда согласна?

Я высвободила руки.

— Да. Он всего лишь ребёнок, который ни в чём не виноват.

Она поспешно закивала, осыпая меня словами благодарности. В её голосе звучала искренность, но особого удовлетворения я всё равно не почувствовала.

— Я позвала тебя не только ради этого. Ответь: за что ты так со мной поступала? Почему позволяла себе издеваться надо мной, когда я была всего лишь беззащитным ребёнком?

Мать тяжело вздохнула и начала рассказ с самого начала.

О своём детстве, прошедшем в бесконечной череде приёмных семей.

О провинциальном городке, который она возненавидела в тот же день, когда её туда привезли.

О моём отце, в которого, как оказалось, она когда-то была безумно влюблена.