Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 148 – Anna

Если она плачет, значит, не просто так.

Брат. Что-то с братом.

Стоит ли мне проведать его — или уйти будет верным решением? Развернуться, сделать вид, что я ничего не видела, — самый безопасный вариант. И всё же что-то внутри не даёт мне этого сделать. Оно толкает вперёд, не оставляя пространства для отступления.

Я зашла внутрь.

На стойке регистрации меня встретили настороженным взглядом, без малейшего доверия или понимания.

— Как я могу попасть в третью палату? — спокойно спросила я, снимая очки. — Мне нужно навестить мальчика.

Мальчика… Серьёзно? Дура! Нужно было сказать, например, племянника или кузена — но уж точно не «мальчика».

Как и следовало ожидать, ответ прозвучал отрицательный.

— Мы не можем вас пропустить.

— Почему?

Она сухо перечислила заученные правила, затем снова уткнулась в монитор.

Ладно. Не хотите по-хорошему — будет по-другому.

Обычно я спокойная, законопослушная и терпеливая девушка.

Но только не сегодня.

Я сделала пару шагов назад и, схватившись за живот, опустилась на скамью.

— Ай… — вырвался болезненный стон.

Медицинский персонал отреагировал мгновенно.

— Вам плохо?

— Где болит?

— Не двигайтесь.

— Не знаю… — прошептала я. — Голова кружится и, кажется… — изобразила рвотный позыв, — тошнит.

Меня уложили на каталку и отвезли в смотровую. Сперва исключили аппендицит, затем — ряд других диагнозов с пугающе сложными названиями. Стоило врачам заговорить о госпитализации, как мне внезапно «полегчало».

В итоге ограничились капельницей с витаминами и наконец оставили меня в покое.

Лежать с иглой в руке не входило в мои планы. Время поджимало. Стоило подняться, как мир поплыл перед глазами: то ли я слишком убедительно сыграла свою роль, то ли витамины сработали быстрее, чем следовало. Разбираться было некогда. Пора действовать.

Но стоило подойти к нужной палате и приоткрыть дверь, как вся моя решимость рассыпалась.

На кровати лежал мой брат. Он смотрел в одну точку на стене — так неподвижно, будто сил хватало только на это.

Сердце болезненно сжалось. Он выглядел хуже, чем прежде. Теперь стало окончательно понятно, почему плакала мать.

Я уже собиралась тихо прикрыть дверь и уйти — оставить всё как есть, сделать вид, что меня здесь не было.

Но мальчик вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня.

— Ты моя сестрёнка?

Я застыла. Ответ застрял где-то внутри — не потому, что не хотела говорить, а потому что внезапно стало страшно. Вряд ли у меня вообще есть право так вторгаться в его жизнь.

— Ты пришла ко мне? — его лицо осветилось робкой улыбкой.

В груди что-то болезненно сжалось, и уйти уже было невозможно.

Я осторожно переступила порог и села в кресло напротив кровати. Слишком внимательно — будто боялась упустить хоть одну деталь — всмотрелась в его лицо: бледное, осунувшееся, с глазами, в которых было слишком много ожидания.

— Почему ты смотришь на меня так, словно увидела Санта-Клауса? — он попытался улыбнуться, но тут же закашлялся.

Я машинально потянулась к нему, чтобы похлопать по спине, но он слабо покачал головой, почти извиняясь, — давая понять, что не стоит.

— Да… кхм. Я пришла навестить тебя.

— Это лучшее событие за… кхе-кхе… последнее время, — выдавил между приступами.

— Может, мне всё-таки позвать врача?

Мальчик поспешно выставил ладони вперёд и замахал ими, словно испугался самой мысли.