Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 21 – Харли Напьер

— Ты вся дрожишь, — тихо шепчет он, почти в самое ухо, его голос словно вибрирует, и я ощущаю, как его тёплое дыхание касается моей шеи, вызывая волну мурашек. — От страха… или от того, что тебя тянет ко мне?

Я не отвечаю. Просто не могу. Мой разум кричит остановиться, бежать, но тело тянется к нему, как мотылёк к пламени, и я чувствую, как губы сами приоткрываются, как дыхание становится неровным, прерывистым.

Марк поворачивается ко мне лицом, его глаза — ледяные снаружи, но с неистовым жаром в глубине, — удерживают меня, словно гипноз. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, на мгновение задерживаясь на губах, и я вижу, как его грудь поднимается в медленном, глубоком вдохе, как напрягается его челюсть.

— Это плохо, Лиза. Очень плохо. Потому что потом тебе будет больно, — его слова звучат как предупреждение, но в них скрыт огонь, который лишь сильнее подогревает и без того зашкаливающее напряжение.

Я всё ещё не двигаюсь. Только смотрю на него. На изгиб его губ, на тень от густых ресниц, падающую на острые скулы, на чёртову жилку на шее, которая бьётся в такт с моим бешеным пульсом.

— А если мне уже всё равно? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю остановить этот безумный порыв. Голос хрипит, выдавая всю глубину внутренней борьбы, и я вижу, как его глаза темнеют, как зрачки расширяются от моих дерзких слов.

Он улыбается. Нехорошо, опасно, с лёгкой насмешкой, которая только усиливает это притяжение, словно магнит. И вдруг делает шаг назад. Резко. Оборвав всё, что только что витало между нами, оставив меня с ощущением внезапной пустоты и жгучего жара, смешанного воедино.

— Тогда учись прятать свои чувства. Это очень пригодится тебе, — его голос мгновенно возвращается к деловому тону, но в нём всё ещё дрожит что-то неконтролируемое, словно эхо только что пережитого, невероятно напряжённого момента.

— Как ты? — выдыхаю хрипло и с досадой.

Марк возвращается к столу, вновь становится безупречным, деловым, далёким, но я всё ещё стою у окна, вся горящая изнутри, с сердцем, которое бьётся так сильно, будто я только что избежала чего-то страшного… или безвозвратно потеряла.

Мой взгляд скользит по его спине, и я чувствую, как желание, смешанное с острой тревогой, продолжает пульсировать внутри, обещая, что эта опасная игра только начинается.

— Как я, — отвечает он глухо, не оборачиваясь. — Время обеда. Можешь идти.

Они ждали меня. Это я понимаю сразу, как только захожу в стеклянную переговорную на 27-м этаже. Комната, полностью окружённая прозрачными стенами, кажется настоящей ловушкой, где каждый мой шаг на виду, под пристальным вниманием.

Там их трое: женщины — каждая элегантная, безупречная, с кожей, отполированной до блеска, и манерами, которые буквально кричат о деньгах. Их парфюм — тяжёлый, удушающий, с навязчивыми нотами жасмина и пачули, он висит в воздухе на грани тошноты, лишь усиливая гнетущее ощущение, что я попала в самое логово хищниц.

Они не поднимаются мне навстречу, не произносят ни слова приветствия. Только оборачиваются. Синхронно. Как будто по невидимой команде, их движения были отрепетированы до мельчайших деталей, словно в театре, где мне отведена лишь роль случайной статистки.

Секретарь Марка, Елена, всё ещё стоящая рядом, кивает на открытую зону с лакированными столами и прозрачными стеклянными перегородками. Она шепчет, чуть слышно, с лёгким намёком на снисхождение, которое меня раздражает: