Книга Вторая жена: цена развода, страница 79 – Мила Реброва

Салман всё чаще задавал вопросы.

— Ты слишком тихая в последнее время, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели в саду.

— Просто устала, — попыталась я скрыть свои эмоции.

Он внимательно посмотрел на меня, его взгляд был глубоким, изучающим.

— Лейла, ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Нет, Салман. Всё хорошо, — ответила я, избегая его взгляда.

Он кивнул, но я видела, что он не верит мне. Его молчание было красноречивее слов.

Однажды вечером он зашёл ко мне в кабинет. Я сидела за ноутбуком, но ничего не писала. Он посмотрел на меня и сел напротив.

— Лейла, — начал он, его голос был мягким. — Я не хочу давить на тебя, но мне нужно знать, что с тобой происходит.

— Ничего, Салман, — сказала я, опуская взгляд. — Просто немного сложный период.

Он долго молчал, а потом вздохнул.

— Хорошо, я не буду настаивать, но знай, что я рядом. Если что-то нужно, ты всегда можешь рассказать мне.

Его слова тронули меня, но я всё равно не смогла сказать правду.

Ночью, лёжа в постели, я долго смотрела на потолок. Салман спал рядом, его дыхание было ровным и спокойным. Я смотрела на него и думала, как бы он отреагировал, если бы знал.

Моё сердце сжималось от мысли, что я могу потерять это счастье. Но ещё больше я боялась того, что сказать ему слишком рано — значит разделить этот страх.

«Я скажу ему, когда буду готова», — думала я. Но была ли я готова? И смогу ли я найти в себе силы рассказать ему?

В ту ночь я поняла одно: этот ребёнок уже стал частью меня. И я не могу позволить своему страху управлять моей жизнью.

Салман

Я не знал, что с Лейлой. Она становилась всё тише, всё дальше. Казалось, будто она строит между нами стену, а я не могу её пробить, как ни стараюсь. Она отмахивается, говорит, что всё в порядке, но я вижу её глаза. Я знаю её слишком хорошо, чтобы поверить в это.

Сначала я думал, что это просто усталость. Переезд, работа, наши ежедневные заботы — всё это могло выбить её из колеи. Но теперь я уже не уверен.

В последние дни она начала избегать даже близости. И это пугало меня больше всего.

На прошлой неделе, когда мы остались вдвоём, я подошёл к ней, обнял её, почувствовал её тепло рядом. Для нас это было естественно, почти привычно. Но на этот раз она отстранилась.

— Лейла, что случилось? — спросил я, глядя на неё.

— Ничего, — ответила она, опуская глаза. — Просто устала.

Её голос был тихим, но я почувствовал в нём что-то новое — какую-то настороженность.

— Устала? — переспросил я, стараясь не показать, как сильно меня это задело.

Она кивнула и ушла в другую комнату, даже не дав мне шанса продолжить разговор.

Я остался стоять в спальне, чувствуя, как внутри растёт тревога. Это было не похоже на неё. Мы всегда находили утешение друг в друге, даже в самые сложные моменты. Но теперь что-то изменилось.

С каждым днём я замечал, как она становится всё более замкнутой. Она избегала разговоров, часто закрывалась в своей комнате, проводила больше времени одна.

Я пытался говорить с ней, но она не пускала меня за стену что выстроила между нами.

— Лейла, ты стала какой-то отстранённой, — сказал я однажды за ужином.

— Мне просто нужно немного времени, Салман, — ответила она, не поднимая глаз.

— Времени на что? — не смог я удержаться от вопроса.