Книга Отморозок 3, страница 25 – Андрей Поповский

— Если у тебя нет денег… — Начала, было, она.

— Да, есть у меня деньги, — я с досадой покачал головой. — Слава богу, заработал на боях достаточно, чтобы, как минимум, полгода прожить где-нибудь на море. Просто мне сейчас оставлять тебя одну как-то не очень.

— Да брось ты Юрка. Чем ты мне сейчас сможешь помочь? — Засмеялась Марина — Ни с милицией и с Вахо, ты ничего не решишь, не тот у тебя масштаб, извини за прямоту. Тут никто за меня не уладит ситуацию. Да они мне ничего не и сделают, не за что мне, что-то делать. Я ничего не совершала такого, за что меня можно было бы привлечь по закону. И Вахо я не предавала, поэтому он мне тоже не причинит вреда. Мы с ним знакомы достаточно давно, и он всегда ко мне хорошо относился. Он человек жесткий, но по-своему справедливый. Ты не думай, езжай, отдохни, восстановись. А я пока здесь займусь своими накопившимися делами. Через месяц-полтора приедешь красивым и загоревшим, я тебя тогда просто зацелую. Только смотри мне, не заглядывайся там на молоденьких девчонок, а то, я тебе все волосы кое где повыдергаю.

— Ну какие еще девчонки, что за глупые фантазии? — Вяло запротестовал я.

— Симпатичные, длинноногие и загорелые, — с серьезным видом ответила Марина, а потом не выдержала и засмеялась. — Все Юрка, покупай билеты и дуй на море, и чтобы я тебя в этом городе как минимум месяц не видела. А теперь иди сюда, ты мне еще на месяц вперед отработать должен.

Я ушел из квартиры только через два часа, тем же путем, что и попал туда, и никак не мог отказать себе в удовольствии увидеть, как будет чертыхаться мужик на универсале, когда попытается поехать за Мариной, и поймет, что колеса у него пробиты. Я расположился на той самой скамейке, на которой до этого наблюдал за машиной и увидел всю сцену как в театре. Марина в своей коротенькой юбочке и белой блузочке вышла из подъезда, и покачивая бедрами как на подиуме, продефилировала к своей машине. Через пару минут она отъехала от тротуара. Спустя минуту кофейная двойка попыталась тронуться вслед за ней, но буквально через несколько метров остановилась, и мужик выскочив из машины увидел спущенные до дисков колеса. Он чертыхнулся и пнул по ближайшему к нему колесу ногой. Все, концерт по заявкам закончен. Пора мне на выход.

Железнодорожный вокзал Анапы встретил меня ярким солнцем, иссушающей жарой и толпами людей на перроне. Часть людской массы, преимущественно белая, как сметана и разморенная жарой в вагонах без кондиционеров, буквально выдавилась из нашего поезда Москва — Анапа, как зубная паста из тюбика. Другая загорелая и бойкая часть толпы, наоборот штурмом брала поезд Анапа — Мурманск. Третья — смуглые до черноты шустрые бомбилы в черных кепках, шныряли между нагруженными чемоданами и рюкзаками потными пассажирами, спешащими на выход, предлагая не за дорого довести до Анапы и подыскать «самую добрую и самую гостеприимную хозяйку, сдающую самые лучшие на побережье комнаты, откуда до моря буквально два шага сделать».

— Эй, дорогой, куда спешишь, пыхтишь, торопишься? Все равно море уже никуда от тебя не убежит. Лучше не торопись, а меня послушай, — бросился ко мне невысокий усатый мужчинка в мятых льняных широких шароварах серого цвета, цветастой шелковой рубашке и в черных, начищенных до блеска, остроносых туфлях, говоривший с характерным акцентом. — Тебе комната нужна? У меня много самых лучших комнат здесь в Анапе. Я тебя так поселю, что потом целый год добрым словом вспоминать меня будешь. Приедешь в следующий раз и Ашота, то есть меня, искать станешь, чтобы я тебя снова в хорошее место устроил.