Книга Отморозок 9, страница 85 – Андрей Поповский

Игнасио медленно провел по усам пальцами.

— ¿Qué merca? (Какой товар?) — вкрадчиво спросил он

— Товар картеля… — Педро сглотнул кровь. — Не простой… Габриэлю дали на сохранение…

Игнасио уже не улыбался. Глаза у сузились превратившись в щелочки, а он сам весь превратился в слух, хорошо себе представляя, о каком товаре может идти речь.

— ¿Grande? (Большая партия?) — тихо спросил он.

Педро стиснул зубы.

Солдатос державший его за волосы резко дернул голову назад.

— ¡Contesta, perro! (Отвечай, сука!)

— Сумка… — прохрипел Педро. — Большая… черная… кокаин.

Игнасио медленно выпрямился. Несколько секунд он вообще ничего не говорил. Только смотрел на избитого Педро так, как-будто тот открыл ему дверь в золотую шахту.

— Una bolsa… (Одна сумка…) — как-будто смакуя это слово медленно повторил он, и переспросил. — ¿Y cuánto? (И сколько?)

Педро попытался промолчать, но в этот момент кто-то снова вдавил пальцы ему в рану, и он, уже не владея собой, рвано выдохнул:

— Un millón… (Миллион…)

В подвале повисла тишина. Даже солдатос на секунду замерли. Игнасио медленно повернул голову к своим людям.

— Un millón… — повторил он с наслаждением. — Madre de Dios… (Матерь Божья…)

Он расхохотался. Громко, и от души. Потом резко оборвал свой смех и подошел вплотную к Педро.

— Так вот что искал Аугусто. Вот почему вы, как помойные крысы, лезли во все грязные щели. — Он наклонился ниже, почти уткнувшись носом в разбитое лицо пленника. — Наркота. Товар картеля. На миллион долларов.

Педро тяжело, дышал опустив голову на грудь. В груди у него хрипело. Он уже понял, что сказал слишком много. Его поломали через боль, кровь и усталость.

Игнасио выпрямился и довольно сказал.

— Señores, у нас появился шанс стать очень богатыми людьми.

Один из солдатос нервно хохотнул. Другой быстро бросил что-то по-испански про Гвадалахару и больших боссов которые это оценят. Игнасио тут же вскинул руку, заставляя его заткнуться.

— Оценят, — сказал он. — Еще как оценят. Si encontramos esa bolsa primero. (Если мы первыми найдем эту сумку.)

Потом он снова посмотрел на Педро. И в его глазах было торжество.

— Ты знаешь, что мне нравится больше всего? Даже не миллион. А то, что ты, cabrón (мудила), все-таки заговорил. После всех своих плевков, оскорблений и угрожающих взглядов. Ты все равно раскрыл свой поганый рот и выблевал все, что мне было нужно.

Педро поднял голову и попробовал плюнуть ему в лицо, но сил уже не хватило. Кровавая слюна повисла у него на разбитой губе сползая вниз.

Игнасио покачал головой.

— Нет. И не надейся. Быстро я тебя не убью. Eso sería demasiada misericordia. (Это было бы слишком милосердно.)

Он кивнул на потолочные балки.

— Cuélguenlo. (Подвесьте его.)

Двое солдатос сразу зашевелились. Стул опрокинули, Педро отвязали, волоком протащили к середине комнаты. Там уже свисала толстая веревка спускавшаяся с прикрепленного к балке блока. Видно, здесь кого-то ломали далеко не в первый раз. Педро слабо пытался сопротивляться, но после побоев и потери крови, это было только жалкое трепыхание. Его схватили за ноги, вытянули и туго обмотали веревкой у щиколоток. Потом связали за спиной руки.

Игнасио стоял рядом, сунув руки в карманы брюк, и смотрел на все это с ленивым интересом.

— Que cuelgue, — сказал он. — Пусть теперь повисит. Пусть подумает о своей семье. О дохлом брате. О Габриэле. Y cuando la sangre se le suba a la cabeza, quizá recuerde algo más. (А когда кровь ударит ему в башку, может, он еще что-нибудь вспомнит.)