Книга Отморозок 10, страница 64 – Андрей Поповский

— Этого мало любому нормальному человеку, — ответил он наконец. — Просто не все готовы себе в этом признаться.

Потапов едва заметно усмехнулся.

— Вот. Уже ближе. А если я скажу тебе, что именно сейчас открываются пути, по которым, можно подняться гораздо выше чем по обычной служебной лестнице? Не по уставу выше. По сути и по реальному весу. Что ты на это скажешь?

Игнатов помолчал секунду.

— Скажу, что такие пути не открываются для всех подряд.

— Верно, — кивнул Потапов. — Они открываются для тех, кто умеет не только подчиняться, но и проявляет инициативу. Для тех, кто умеет работать шире обычной инструкции. Для тех, кому можно доверить задачу за пределами протокола — и не бояться потом, что человек побежит делиться впечатлениями с коллегами, друзьями, или женой.

Игнатов чуть наклонил голову.

— Согласен. Вы меня для этого и позвали?

— В том числе, — сказал Потапов. — Ты уже не раз доказывал, что умеешь решать вопросы без лишнего шума. Там, где другому понадобился бы отдел, бумага и неделя согласований, ты укладывался в один разговор и один вечер. Это дорогого стоит. Сейчас очень в цене люди, которые умеют решать вопросы нестандартно. Ты понимаешь, о чем я?

Игнатов кивнул, ничего не сказав. Он иногда выполнял деликатные задания начальника. И до сих пор справлялся со всеми поручениями, среди которых были и такие, о которых не принято распространяться.

— Сейчас или уже никогда, Володя, — продолжил Потапов тише. — Именно сейчас можно очень сильно изменить свою судьбу. Не отдать будущее тем, кто наглее, быстрее и беспринципней, а занять в этом будущем свое, значимое, место. Не просто служить системе, а пользоваться ее возможностями. Умно. Осторожно. С выгодой для себя.

Игнатов молча смотрел на начальника. И этого Потапову оказалось достаточно. Он увидел главное: внутреннего отказа нет. Как и нравственного ступора. Есть осторожность, расчет и готовность слушать дальше.

Только после этого Потапов потянул к себе тонкую серую папку, лежавшую на столе, и постучал по ней пальцами.

— Вот теперь можно и к предмету разговора перейти, — сказал он. — Знакомая тебе личность. Карабанов Иван Семенович.

Игнатов не потянулся к папке. Только скользнул по ней взглядом.

— Помню, — ответил он. — Тот самый, на которого мы недавно собирали материал.

— Тот самый, — кивнул Потапов. — Двадцать девять лет. Воспитанник детдома. Спортсмен — самбист, мастер спорта. Потом армия. Афганистан. Потом сверхсрочная. Прапорщик. Склад ГСМ под Ташкентом. Потом срок за хищение. Три года отсидел от звонка до звонка. После освобождения всплыл в Энске, был подобран Фроловым, бывшим сослуживцем по Афганистану. Теперь он заместитель Фролова и один из тех, кто ведет московские дела небезызвестного тебе гражданина Каладзе Вахтанга Отаевича, в некоторых кругах известного под кличкой Вахо.

Потапов открыл папку, будто сам для себя еще раз сверяясь с уже известной картиной.

— Интересный парень. Перспективный. Я пытался поговорить с ним аккуратно, — продолжил он. — Без нажима, без лишних обещаний, просто обозначил возможность совместной работы. Он не пошел на контакт. Даже слушать толком не стал.

Игнатов слегка качнул головой.

— И не должен был.

Потапов прищурился.

— Почему?

— Я работал по этому парню и хорошо представляю его психологический портрет. У него уже есть свое место, — ровно ответил Игнатов. — И не просто место, а своя отстроенная вертикаль. Есть Фролов. Есть люди, с которыми он работает и которым доверяет. Есть понятный хозяин, от которого он кормится и под которым имеет вес. Такие не прыгают наугад. И не меняют сторону.