Книга Отморозок 11, страница 7 – Андрей Поповский

Настя вдруг громко засмеялась и швырнула ложку на пол.

— Ну все. — вздохнула Вика. — Приехали.

Она поднялась из-за стола и подошла к телевизору.

— Хоть новости включу. С утра по радио какая-то ерунда идет.

Щелкнула кнопка. На экране сначала появилась рябь, потом возникло изображение сцены Большого театра. Заиграла музыка Чайковского. «Лебединое озеро».

Вика замерла. Несколько секунд она просто смотрела на экран, будто не понимая, что именно видит. Потом беспомощно посмотрела на Ивана.

— Ваня…

Он уже и сам все понял. Внутри будто что-то тяжело опустилось вниз. Вот и началось.

— Что-то случилось. — тихо сказала Вика.

На экране молча танцевали балерины.

— Господи… — выдохнула она. — Горбачев умер что ли?

Иван поставил чашку на стол.

— Не знаю. Сейчас скажут. — сказал он ровным голосом.

Но он уже знал. Точно так же, как знал и то, чем все закончится. От этого знания становилось не легче, а только хуже.

Потому что одно дело — слушать странные рассказы Юры про будущее и совсем другое — сидеть сейчас на собственной кухне и смотреть, как это будущее начинает свершаться на твоих глазах.

Из телевизора донесся сухой голос диктора:

— В связи с невозможностью исполнения Михаилом Сергеевичем Горбачевым своих обязанностей по состоянию здоровья…

Вика медленно опустилась на стул.

— Господи… Как это здоровья… Мы же не дураки… Это переворот?

Иван не ответил сразу. Он смотрел в экран очень внимательно. ГКЧП. Янаев, Крючков Павлов, другие. Какие-то все жалкие и совсем не похожие на тех, кто держит в руках власть… Все именно так, как говорил Юра. Все до мелочей.

Настя недовольно захныкала, требуя внимания. Вика машинально взяла дочь на руки, но продолжала смотреть телевизор широко раскрытыми глазами.

— И что теперь будет? — тихо спросила она.

Иван перевел взгляд на жену.

Потом на дочь.

Потом снова на экран, где шла трансляция выступления Янаева.

— Ничего страшного. — спокойно сказал он. — Скоро во всем разберутся…

Но внутри у него уже было холодное и тяжелое осознание происходящего. Никто ни в чем не разберется. СССР уже кончился. Просто большинство людей этого пока этого еще не поняли.

* * *

Телевизор работал негромко, но в кабинете стояла такая тишина, что голос диктора все равно звучал отчетливо и очень неприятно.

Вахо сидел в кресле, чуть подавшись вперед и не отрывая взгляда от экрана. За окном уже вовсю разгоралось августовское утро, но плотные шторы были задернуты и кабинет тонул в полумраке.

На экране показывали пресс-конференцию ГКЧП. Бледный Янаев читал текст заявления дрожащим голосом, время от времени опуская глаза в бумаги. Камера несколько раз крупно выхватила его руки, лежащие на столе. Пальцы заметно тряслись.

Вахо презрительно скривился.

— Мишку дурака давно скинуть надо было, — негромко сказал он. — Совсем страну распустил. Еще немного и Союз бы вообще по кускам растащили.

Он помолчал несколько секунд, продолжая смотреть телевизор.

— Но и эти трусы власть не удержат.

Стоявший у окна Фрол спокойно повернул голову.

— Думаете?

— Уверен. — Вахо кивнул на экран. — Ты на руки его посмотри.

Трясущиеся пальцы Янаева снова оказались в кадре.

— Они же сейчас сами себя боятся. А человек, который боится — власть не удержит.

Фрол подошел ближе к телевизору и несколько секунд молча смотрел на экран.