Книга Отморозок 11, страница 5 – Андрей Поповский

Красивый. Самоуверенный. Глупый. Таких она не любила и не жалела.

Кинула взгляд на телевизор. Там седой мужик на танке что-то говорил и размахивал руками. Кристина отвела глаза.

Политика ее не интересовала. Она давно усвоила другое — в этой жизни выживает не самый умный. И даже не самый сильный. А тот, кто умеет вовремя забрать свое и исчезнуть.

Взяла сумочку. Поправила волосы перед зеркалом и вышла. Лифтом пользоваться не стала. Пошла по лестнице. В голове бился припев из услышанной в ресторане песни.

'Чтоб в кармане были мани, без сомнений бей по бане.

Кто рискует тот живет, в деле кто меня поймет,

не пуская тело в дело, разведи лоха умело….'

© (Использованы слова из песни Ирины Коган «Мани»)

* * *

Утро девятнадцатого августа девяносто первого года выдалось душным и жарким. Солнце уже поднялось над Москвой и теперь било в большие окна просторной кухни, заставляя дрожать маревом воздух над раскаленными крышами проспекта Вернадского. В открытое окно тянуло запахом пыли, бензина и нагретого асфальта. Где-то внизу гудели машины.

Вика сидела за столом в легком домашнем халате и кормила дочь кашей. Полуторагодовалая Настя, устроившаяся в импортном детском кресле, нетерпеливо вертелась, стучала ложкой по столу и пыталась ухватить мать за руку.

— Настя, ну не крутись ты. — устало вздохнула Вика, ловко вытирая дочери подбородок салфеткой. — Весь стол уже в этой каше.

Девочка что-то радостно проугукала на своем детском языке и тут же потянулась пухлой ручкой к стоящей на столе сахарнице.

— Вот видишь? — усмехнулся Иван, сидящий напротив с чашкой кофе. — Человек к сладкой жизни тянется.

— Вся в тебя. — насмешливо фыркнула Вика.

Квартира была большой по советским меркам. Просторная трехкомнатная сталинка неподалеку от метро Университет. Хорошая мебель. Польская стенка в гостиной. Японская видеодвойка «Sony», которую Иван привез через свои каналы еще весной. Большой музыкальный центр той же фирмы. На кухне — дефицитный финский холодильник. Даже кофеварка была заграничная.

Вике, выросшей в семье высокопоставленного военного, все это было не в диковинку. У нее дома и в квартирах ее друзей, все это было обыденностью уже давно. Когда Вика выходила замуж за Ивана, она не задумывалась о быте. Просто не думала, что может быть иначе.

После предложения, сделанного на набережной почти три года назад, она еще полгода думала прежде, чем согласилась. Вика хотела быть уверенной, что действительно любит Ивана, а не заменяет им другого человека, как однажды сказал ей дед. Иван был достаточно терпелив и не настаивал на немедленном ответе.

Именно его бесконечное терпение к перепадам ее настроения, его верность, надежность и сыграли самую значительную роль в ее согласии. Самое главное, он ее действительно любит, что для любой женщины является одним из основных критериев, при принятии столь важного решения.

А еще Иван был надежен и умел зарабатывать деньги. Очень большие по советским меркам деньги. Намного большие, чем зарабатывал даже ее отец генерал и мать, работавшая в Моссовете. При этом, Иван каким-то образом удерживался на тонкой грани между полулегальным бизнесом и откровенным криминалом.

Хотя чем дальше — тем сильнее, эта грань размывалась. Происходило это прежде всего в глазах советского общества. То, что раньше было постыдным и зазорным, теперь стало вполне приличным и даже уважаемым занятием. Бывшие фарцовщики и спекулянты, стали кооператорами, торгующими вполне официально в расплодившихся повсюду коммерческих магазинчиках. В отличии от государственных магазинов, там купить можно было абсолютно все, только совсем за другие деньги, которых у большинства населения не было и близко. Жулики, которых раньше бы никогда не пустили на порог в Останкино, теперь во всю махали с экранов телевизоров руками и заряжали воду в банках, которая, казалось, лечила от всего на свете, кроме излишней доверчивости и глупости.