Книга Отморозок 12, страница 94 – Андрей Поповский

Кристина слабо улыбается, но улыбка быстро исчезает.

— Я не привыкла ждать звонка. Не привыкла волноваться, жив человек или нет. И тем более не привыкла перегонять окровавленную машину и тащить тяжеленную сумку, забитую оружием, не зная, что вообще происходит.

— Могла ведь отказаться.

— Могла.

— Почему не отказалась?

Она без улыбки смотрит прямо на меня.

— Потому что своих не бросают.

Ответ простой. Без красивых слов и объяснений. Но именно он все и решает.

— Правильно, — тихо говорю я.

— Только я пока не решила, свой ты или нет.

— Тогда зачем спасала?

— Решила дать тебе испытательный срок.

— И как, справляюсь?

— Пока средне. Неделю не звонил.

— Андрюха же сообщил, что я жив.

— Он то сообщил. А ты нет.

— Первые два дня я почти не приходил в себя. Потом решил не звонить.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— Хотел приехать сам.

— С цветочками и тортиком?

— Именно.

— Значит, все было рассчитано?

— Конечно. Я очень коварный и предусмотрительный тип неприятной наружности.

— Врешь.

— Разве что чуть-чуть.

Кристина улыбается. Потом протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь своей.

— А ты? — спрашивает она. — Ты часто пускаешь женщин в свою жизнь?

— Нет.

— Совсем?

— Давно уже нет.

— Почему?

Я смотрю на ее тонкие пальцы поверх моей руки. Можно снова отшутиться, но сейчас это будет трусостью.

— Мой мир не самое хорошее место, Кристина. В нем слишком много боли, крови и людей, которые рано умирают. Те, кто оказывается рядом со мной, часто дорого платят за это.

— Ты поэтому никого не подпускаешь?

— В том числе.

— Боишься за них?

— Боюсь привыкнуть.

Она понимающе кивает.

— Потому что тогда будет больно терять?

— Да.

Кристина несколько секунд молчит.

— Мой мир тоже не был добрым, Юра.

— Знаю.

— Нет. Ты знаешь только часть.

— Мне хватает, чтобы понять.

Она сжимает мою ладонь чуть сильнее.

— Я тоже давно решила, что одной безопаснее. Когда никому не доверяешь, тебя труднее предать.

— Но и положиться не на кого.

— Я привыкла полагаться на себя.

— Я тоже.

Мы смотрим друг на друга. Два человека, которые слишком долго жили по одному и тому же правилу: не доверять никому настолько, чтобы потом было больно.

— И что теперь? — тихо спрашивает Кристина.

— Не знаю.

— Хороший ответ.

— Честный.

— Тогда давай пока ничего не решать.

— Давай.

— Завтра приедешь ко мне сюда, поедем на новую квартиру, а там будешь сидеть в кресле и командовать грузчиками.

— Обязательно.

— Потом выпьем шампанского.

— А если я привезу коньяк?

— Нет. Никакого коньяка. Это же новоселье у дамы, а не товарищеская попойка.

— Тогда шампанское.

Кристина убирает руку, допивает чай и встает.

— А теперь доедай торт, — говорит Кристина. — Тебе нужно восстанавливаться.

Я смотрю на нее и понимаю, что завтра действительно приеду. Не ради переезда и не потому, что пообещал. Мне хочется увидеть, как Кристина впускает меня в свой новый дом. Возможно, понемногу и в свою жизнь.

Найти Казанцева оказалось не так просто. В документах полковника Мезенцева его фамилия встречалась десятки раз. Капитан Алексей Петрович Казанцев. Один из ближайших подчиненных Мезенцева в московской комиссии, занимавшейся проверкой деятельности городского БХСС и связи его руководителя Егора Потапова с криминальным авторитетом Вахтангом Каладзе.