Книга Отморозок 12, страница 10 – Андрей Поповский

Лестница, длинный переход и снова лестница. Решетки и двери открывались и захлопывались за спиной. В голове снова стала волнами пульсировать боль. В глазах заплясали прозрачные мушки, но Иван упрямо шел, не подавая вида. Из-за дверей камер, мимо которых его вели, доносились разговоры, крики. Кто-то даже попытался его о чем-то спросить. Иван не ответил, он просто шел, считая шаги.

Его завели в тесный бокс без окон и закрыли дверь. Иван подошел к стене, положил сумку на бетонный пол и сел на нее, прислонившись спиной к шершавой стене. В голове мелькали варианты. Куда его? В другой изолятор? Зачем?

Может на допрос в другое учреждение, но почему с вещами? На этап? Так следствие еще толком не началось, какой может быть этап. Непонятно.

Иван закрыл глаза и пред ним возникла картина. Настя сидит за своим детским столиком и, высунув от усердия язык, рисует каракули в альбоме. Вика стоит рядом и, улыбаясь, поправляет ручку дочери, чтобы у той вышло что-то осмысленное.

Дверь открылась. Иван вскинулся. Забывшись, он совсем потерял счет времени.

— Вставай. На выход.

Иван встал и пошел. Его вывели в закрытый двор. Холодный воздух ударил в лицо. Иван невольно втянул его всей грудью и тут же поморщился от боли. У стены стоял темный автозак. Двери в задней части были распахнуты. Ивана завели внутрь, посадили в узкий отсек, сняли осточертевшие наручники и закрыли дверь. Внутри было довольно холодно и Ивана стала бить мелкая дрожь. Завелся двигатель и автозак медленно тронулся с места. Иван справился с дрожью и прислонившись к металлической стенке впал в забытье.

Дорога прошла мимо внимания. Иван был как в полубреду, не замечая дерганье автозака в московских пробках. Он очнулся только тогда, когда двери его отсека открылись. Ему снова надели наручники,

— На выход!

Иван, держа сумку в руках, неловко спрыгнул на бетон и поморщился от боли, отдавшейся в ребрах. Они находились в закрытом дворе, окруженном высокими стенами. Над головой висело низкое серое небо, с которого срывались редкие снежинки. Иван поймал одну языком. Почувствовав холод улыбнулся.

Его повели внутрь здания. Первое что он заметил — тишина. Здесь тоже лязгали замки, хлопали двери и решетки, но не было привычного многоголосого гула «Матросской тишины». Чистые стены, яркий свет, сотрудники в другой форме.

Ивана завели в медпункт, сняли наручники, велели раздеться и осмотрели с головы до ног. Осмотр в отличие от «Матросской Тишины» не был пустой формальностью. Пожилой фельдшер тщательно записал все повреждения Ивана и велел снова одеться.

— Головокружения есть? — поинтересовался он.

— Есть.

— Тошнота?

— Бывает. — кивнул Иван

Фельдшер записал что-то в карточку. Повернулся к сотруднику за столом.

— Его к окулисту обязательно надо. И ребра на рентген снять. Запишите, что поступил с повреждениями. Чтобы вопросов потом не было. Я все описал.

Сотрудник за столом перелистал сопроводительные бумаги.

— Карабанов Иван Семенович?

— Да.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот шестьдесят первый.

— Статья?

— Двести двадцать четвертая.

— Часть?

— Первая.

Сотрудник спрашивал еще, Иван отвечал на вопросы.

Сотрудник сверял, делал записи. Потом поставил печать и передал документы ожидающему конвоиру.

— Принимайте.

Ивана снова повели по коридорам. Остановились перед дверью. Конвоир открыл дверь и приказал Ивану, чтобы тот вошел. Иван оказался в небольшой камере с двумя шконками, столиком и скамейками, вмонтированными в бетон и небольшой загородкой санузла. На застеленной синим шерстяным одеялом шконке, лежал рыхлый мужчина на вид лет пятидесяти. Вторая шконка была пустой и аккуратно застеленной. При виде Ивана мужчина приподнялся, спустил ноги со шконки и сунул их в мягкие тапочки. Когда дверь закрылась, он подошел к Ивану.