Книга Книга мертвых, страница 88 – Валерий Шарапов

Образ жизни у Сагадеева богемный. Спит допоздна. Потом трудится по мере сил, когда они есть. Вечером выдвигается на культурную программу — в дом литераторов, журналистов, кинематографистов или просто в театр на модную премьеру. А то и в общество, в богемные салоны, где пленяет окружающих игрой на гитаре, перемежая старинные романсы с песнями собственного сочинения. Везде пролезает. Везде есть доступ. Везде у него знакомые, связи. Притом все больше не для удовольствия, а для расширения круга общения.

Пункт наблюдения мы оборудовали в подъезде пятиэтажного, с выносными лифтами, дома напротив, который выселялся под капремонт. Отсюда были видны и окна мастерской, и даже что за окнами — ограниченно, правда. Но Сагадеев как раз сейчас попадал в поле зрения — он крепко дрых мордой в стол.

— Ну что, насмотрелся? — подгонял я Бурлака.

Моя душа рвалась в полет. Пора было принимать решение. Мы имели двух фигурантов — это очень много по сравнению с нулем, который был у нас совсем недавно. И желание взять за хобот обоих распалялось в моей душе все горячее.

— Подожди. Еще минуту. — Бурлак напряженно вглядывался через бинокль, все подкручивая окуляры.

Неожиданно он разогнулся, со стуком поставил бинокль на подоконник и сообщил:

— Он мертв.

— Что? — подался вперед я, хватая бинокль.

— Уже сколько времени сидит мордой в стол. Перед ним газета — хоть бы шелохнулась от дыхания.

Присмотревшись, я согласно кивнул:

— Твоя правда.

— И вопрос каверзный напрашивается — он сам скопытился? Или добрые люди помогли?

— Вот сейчас и узнаем.

— Ты что, предлагаешь ломиться в квартиру, как домушники? — удивился Бурлак.

— Предлагаю.

— Предложение доброе, — подумав, согласился мой помощник.

— Замок вскроешь?

— Попытаюсь… В крайнем случае дверь сломаем…

Вскоре мы стояли перед той самой дверью. Она была массивная, крепкая, дореволюционная, сработана на совесть. Такая от простого нажатия плечом не вылетит.

Бурлак вытащил небольшую связку отмычек. Не великие мы мастера взлома, повозиться придется.

Неожиданно на лестничной площадке заскрипела, полоснув лезвием по нервам, дверь напротив. И открылась.

— Что вы, товарищи, здесь делаете? — осторожно, но с напором поинтересовался вышедший на лестничную площадку невысокий бородатый мужичок с ноготок в клетчатой рубахе, пузырящихся на коленях штанах, теплом овчинном жилете и в валенках. Прямо домовой.

— А вы кто будете? — максимально сухим и официальным голосом поинтересовался я.

Тут выяснилось, что я был недалек от истины — это домовой и оказался. Почти домовой.

— Мы тут домуправы, — сообщил мужичок с ноготок. При этом отошел от своей двери ровно настолько, чтобы при обострении ситуации успеть юркнуть в свое жилище и закрыться.

Домуправ. Сколько же я их видел по службе, этих трудолюбивых и въедливых существ, тащащих на себе домовое хозяйство с протекающими трубами и искрящим электричеством. Вон недавно с таким же любовались на гору трупов, оставшихся от революционной организации «Истинные коммунисты». И все они были чем-то похожи, будто родственники. Большинство жильцов у них проходило по разряду вредных насекомых, реже — стихийных бедствий. Как есть домовые.

— А вы кто сами будете? — подозрительно разглядывал нас «домовой».

— А мы тут милиция. — Я продемонстрировал удостоверение, которое домуправ, все же приблизившись, внимательно изучил.