Книга Книга мертвых, страница 28 – Валерий Шарапов

Человек, который мне звонил по телефону, оказался стареньким, уже за шестьдесят, сухоньким, в сильных круглых очках и с интеллигентной бородкой, как у Чехова. Он, видать, застал еще времена зари дактилоскопии. Чуть ли не с лупой разглядывал мое удостоверение — и плевать ему было, что привел меня к нему его непосредственный начальник.

— Криминалистический учет — вещь крайне полезная для следователей и страшно вредная для преступников. Абы кто у нас не ходит, — наставительно сообщил он, убедившись, что фамилия в удостоверении и в запросе совпадает.

— И как нам в данный момент поможет дактилоскопия? — усмехнулся я.

— Ну это вы сами решите. А совпадения есть.

Эксперт открыл массивный сейф на чугунных львиных лапах, вынул папку с заключением и протянул мне.

Ну что, ожидаемое мной с таким нетерпением не произошло. Никаких «дактокарта имеет совпадение с хранящейся в архиве дактокартой гражданина имярек»… Ребус никак не желал складываться. Зато в нем появилась новая загадка — будто старых было мало.

С прошлого года все следы пальцев рук, найденные при осмотре мест особо тяжких преступлений, оседали в центральных учетах МВД СССР. И шла методичная работа по сверке их с массивом дактокарт. Было уже немало успешных раскрытий.

— Совпадение сто процентов, — произнес довольный эксперт. — Убийство в Малаховке в позапрошлом году. Тогда погиб известный публицист Моисей Златковский. Слышали о таком?

— Слышал, конечно, — кивнул я.

Громкое дело было. Публицист и бывший член Еврейского антифашистского комитета Златковский — его зарезали на даче в Малаховке, нанеся двадцать восемь ножевых ран.

— Личность фигуранта? — спросил я.

— Тут пока ничего, — развел руками дактилоскопист. — В центральных учетах такого нет. Запросили регионы. Дня через три-четыре — все скажу… Если ему откатывали пальчики, мы его найдем. Мы это умеем.

— Сильно на вас рассчитываю, — кивнул я. — Жду…

Новость, конечно, была сногсшибательная. И, вжав педаль газа и проскочив на желтый, я все думал о том, что же сейчас услышу от Белякова. Вряд ли мне это понравится. Но начальнику я доложить должен сегодня.

Всего-то семь часов вечера. Беляков еще в своем кабинете. Пьет чай. Читает любимую газету «Правда», искренне возмущаясь происками капиталистов. Обычно в это время он благодушен и ленив. Знает, что сидеть на работе еще до поздней ночи, никуда от этого не денешься. Зато тишина и спокойствие.

По традиции все руководство министерств и ведомств таится в кабинетах до самого поздна — подстраиваются под Вождя, который ночью обычно собирает ближний круг и решает важные задачи, и какого-нибудь министра могут дернуть в любой момент, а тот дергает своих подчиненных. Да и мероприятия — задержания и обыски — органы госбезопасности еще со времен ВЧК чаще проводят по ночам. Так что мы птицы больше ночные, как филин, у которого большие глаза, и он все время настороже.

Как начальник говорил — докладывать незамедлительно. Вот сейчас мы ему этим докладом и ужин подпортим, и ночной сон…

Так все и получилось. Ознакомившись с плодами моих трудов, начальник даже слегка изменился лицом. Помолчал. А потом выругался — длинно, эмоционально и витиевато. Устало вытер пот со лба.

— Куда мы влезли, Ваня? — с каким-то не свойственным ему надрывом произнес он, уставившись на сгущающуюся за окном темень. — Опять этот Златковский! Опять этот чертов ЕАК!