Книга Шпионский крючок, страница 59 – Лен Дейтон

— Вроде все прошло хорошо, — со сдержанной гордостью сказал Дики Крайер. Он притащил с собой снимки и теперь, разложив их на полу, рядом с ножками своего великолепного стола розового дерева, изучал подборку.

Я тщетно старался разобрать каракули, которые успел набросать во время хаотичного обмена мнениями, что всегда было фирменным отличием наших сборищ по вторникам. И совершенно не обращал внимания на Дики, — глянув на него мельком, я только хмыкнул, а такие вещи он всегда замечал.

— Вот я и говорю, — медленно повторил Дики, даря мне добродушную улыбку, — по-моему, все прошло хорошо. — Мне пришлось изобразить удивление. — …На общедепартаментском сборище. — Он постучал по стеклу медного барометра, который недавно дополнил убранство его кабинета. Впрочем, может быть, прибор показывал температуру или время в Нью-Йорке.

— Ах да, — сказал я. — В самом деле, просто отлично.

Почему бы и не доставить ему небольшое удовольствие? То, что Дики Крайер, мой непосредственный босс, называл «общедепартаментским сборищем», имело место утром каждого вторника в одном из конференц-залов. В свое время подобные встречи проходили в кабинете Дики, но с тех пор империя контролеров германского отдела значительно выросла и нуждалась в гораздо большем помещении, потому что каждое вторничное утро Дики предоставлялась возможность повторить ту лекцию, которую он читал мандаринам из Форин Офис. Сегодня он решил воспользоваться фотографиями, сделанными со спутников, и яркими цветными диаграммами — разнообразные шрифты, жирные линии и четкие графики были подготовлены новым «департаментом искусств», из состава которого явился «оператор» и сел за проектор. Дики водил по экрану телескопической указкой и оглядывал темную комнату, чтобы никто не осмелился закурить.

Сходка также предоставляла Дики возможность распределить задания подчиненным, разобрать споры между ними и начать обдумывать еженедельный отчет, который незамедлительно должен лечь на стол генерального директора утром в пятницу. О необходимости подумать над ним он и сказал мне, потому что, как правило, писал их я.

— Дело просто в том, что необходимо преподнести им всем мотивации, — сказал Дики, расположившись за столом розового дерева и начиная разгибать скрепку для бумаг. — Я хочу, чтобы они почувствовали себя…

— Частью команды, — закончил я его мысль.

— Совершенно верно, — согласился он. Затем, отметив, что, по его мнению, в моем голосе была нотка сарказма, он нахмурился. — Даи тебе самому не мешало бы подумать о том, чтобы тоже стать частью команды, Бернард, — сказал он.

— Я знаю, — ответил я, — но школа, в которую мне довелось ходить, не особенно заботилась о воспитании командного духа.

— Та паршивая школа в Берлине, — вспомнил он. — Никогда не мог понять, почему твой отец отрядил тебя в эту маленькую местную школу. Разве там не было школ для детей британских офицеров?

— Он считал, что так я усовершенствую свой немецкий.

— Что и произошло, — признал Дики. — Но должно быть, ты там был единственным англичанином. И, должно быть, чувствовал себя одиноким, Бернард.

— Пожалуй, так оно и было.

— Я знаю, ты гордишься этим. Но одиночество ни к чему хорошему не приводит, Бернард. И мне бы хотелось, чтобы ты это понял.