Книга Шпионский крючок, страница 56 – Лен Дейтон

— Да, знаю, — сказал я.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? — Голос у него был мягким, но смотрел он на меня жестко и строго. Он видел, что я все время настороже, и похоже, это забавляло его.

— Да, понимаю.

Внезапно Дронт погрузился в молчание. Через стеклянную дверь он смотрел на сияние, заливавшее холмы: оранжевые и синеватые сполохи, порой ближе к нам от фар пролетающих машин внезапно вспыхивало свечение, как от светлячка летним вечером, потом оно исчезало. Это удивительное зрелище, казалось, заставило его глубоко задуматься. Может быть, потому, что он большую часть дня проводил, изучая простирающийся перед ним пейзаж, приглядываясь к его цвету, очертаниям, деталям. Когда Дронт снова подал голос, он был мягким и грустным.

— Лови каждую минуту, — сказал старик. — Ты понимаешь, что в конце концов потеряешь ее?

— Неужто? — Я приложил усилие, чтобы мой голос не дрогнул.

Отпив бренди, он грустно улыбнулся.

— Она конечно же обожает тебя. Как только вы вошли в дом, я увидел это по ее глазам. Она их не сводит с тебя. Но Жу всего лишь ребенок. Сколько тебе лет? За сорок?

— Да, — сказал я.

— Она решила пойти в университет. И ты не переубедишь ее. Жу будет ходить на занятия. И там встретит мальчика своих лет. Поскольку они будут учиться вместе и сидеть бок о бок, выяснится, что их скороспелые мнения и детские точки зрения совпадают. А мы для них древние окаменелости. Мы — часть другого мира. Мира динозавров. — Он взболтал бренди в стакане и отпил еще глоток. Он впал в возбужденное состояние. Его дружеские слова причиняли мне боль. Но спорить с ним было трудно.

— Большое спасибо, Дронт, — сказал я ему. — Но, насколько мне видится, вы действительно, вне всякого сомнения, старый тиранозавр, а я яркая молодая личность в расцвете лет. Глория же юная дева, которой предстоит повзрослеть.

Он разразился таким хохотом, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, и ухватился за мое плечо, чтобы не свалиться.

— Жу, дорогая, — радостно заорал он так громко, чтобы она могла услышать его на кухне. — Где ты нашла этого лунатика?

Она появилась в дверях, вытирая руки кухонным полотенцем с изображением Моны Лизы, курящей толстую сигару.

— У тебя что, такая диета, Дронт? — спросила она. — Зачем тебе три дюжины яиц?

Несколько мгновений он не мог найти слов, но потом, запинаясь, ответил, что это лучшие яйца, которые ему когда-либо доводилось есть в жизни, и ими его время от времени снабжает сосед-фермер.

— Возьми часть себе, — предложил он.

— Я не поклонница яиц, — сказала Глория. — Да и твое здоровье они не укрепляют.

— Чушь, дорогая. Полная чушь. В свежих яйцах, сваренных всмятку, самый легкоусваиваемый протеин. Я люблю яйца. И есть много отличных способов готовить их.

— К тому времени, когда ты одолеешь последние яйца из трех дюжин, их уже нельзя будет считать свежими, — с неоспоримой женской логикой сказала Глория. Она улыбнулась. — Мы должны покинуть тебя, Дронт.

— Присядь на минутку, дорогая, — взмолился он. — У меня теперь так редко бывают гости, а ты еще не рассказала мне последние новости о твоих родителях, обо всех наших общих друзьях в Лондоне.

Последующие десять минут были отданы семейному разговору. Мелким подробностям зубоврачебной практики отца Глории и благотворительным комитетам матери. Дронт слушал ее с горящими глазами.