Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 203 – Эльхан Аскеров

Черепушка у мужика явно состояла из сплошной кости. Топор в руке парня голову ему не проломил, но рану нанёс широкую. Тут же залившись кровью, мужик от удара поплыл. Бросив топор, Матвей всё так же, за руку, вздёрнул его повыше и, качнувшись, от всей души приложился кулаком к физиономии. Силы опытному молотобойцу было не занимать, так что варнака просто смело с прилавка.

Двое подельников пострадавшего, не ожидавших такой стремительной и жёсткой расправы, шарахнулись назад, и пока они соображали, что делать дальше, Матвей успел перемахнуть прилавок и выхватить из ножен кинжал.

— Ну, давайте, твари. Посмотрим, что у вас заместо требухи в брюхах торчит, – зарычал он, делая стремительный взмах рукой.

— А ну, руки в гору, шваль каторжная! – послышался окрик.

Звучный щелчок взводимого курка заставил бандитов вздрогнуть и замереть на месте. Григорий, отвлечённый другим покупателем, слишком поздно заметил, что у прилавка заваривается какая-то каша, а дальше вмешиваться уж было поздно. Но как только Матвей вырвался на оперативный простор, в смысле перемахнул прилавок, тут же взялся за револьвер.

— Вы, казаки, совсем крови не боитесь, – растерянно проворчал один из бандитов. – Мы ж только поговорить хотели.

— Не о чем нам с вами разговоры разговаривать, племя варначье. Забирайте этого пса и проваливайте, – приказал кузнец, выразительно покачивая стволом револьвера. – А увижу еще кого рядом с торгом, пристрелю без второго слова.

— Да ну их к бесу, живорезов. Пошли отсюда, – прохрипел третий бандит, нагибаясь над поверженным приятелем.

Подняв тихо стонущего подельника, варнаки потащили его куда-то в сторону от торговой площади. Замершие на проходе покупатели дружно расступились, пропуская помятую троицу, а затем так же дружно уставились на стоящего с кинжалом в руке парня.

— Совсем каторжные совесть потеряли, – пожал Матвей плечами, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Уже средь бела дня грабить пытаются.

Толпа заметно заволновалась и постепенно начала приходить в движение. Обойдя прилавок, парень сунул клинок в ножны и, подняв голову, с удивлением увидел, как соседи станичники расходятся по местам, убирая различное оружие по кобурам и ножнам. Похоже, так и не разобравшись, что именно произошло, казаки, не раздумывая, решили поддержать своих.

— Ты чего взбеленился? – подойдя к парню, тихо спросил Григорий, убирая револьвер.

— Грозить нам вздумали, шваль подзаборная, – фыркнул Матвей рассерженным волком.

— И чего теперь с топором этим делать? – задумчиво проворчал кузнец, беря с прилавка испачканный кровью инструмент. – Его ж теперь брать побрезгуют.

— Отмою, – махнул парень рукой. – Дело нехитрое.

— А мне его, казаки, продайте, – протолкавшись к прилавку, вдруг попросил какой-то вертлявый, но крепко сбитый мужичок. – Мне как раз для работы топор толковый потребен, а тут сразу видно, что добре сделан. Вишь как руку тому варнаку рассёк. Даром, что без топорища. Только цену сбросьте малость, потому как его теперь чистить придётся, – лукаво прищурившись, закончил мужик.

— Хитёр бобёр, – фыркнул Григорий в ответ. – Его почистить – пять минут заботы. Вон, сын и сам управится.

— Да ладно тебе, казак. Всё одно не в убыток отдашь. А мне для дела. Вот тебе крест, будь денег вдосталь, и торговаться б не стал. Уж больно толковый у тебя инструмент. Где брал?