Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 321 – Эльхан Аскеров

— Ильико, что хочешь делай, но избавь меня от этого словоблуда. Он же меня до смерти заговорит.

— Ну, Петр Васильевич человек весьма достойный, так что зря ты так, – пряча усмешку, заверил княжич. – К тому же он теперь свой госпиталь на собственный кошт открыл. Меценат.

— Шутишь? – удивленно охнул Елисей.

— И в мыслях не было, – качнул Ильико головой. – Так что не стоит хорошего человека обижать.

— Так я и не говорил, что он плох. Только попусту болтать любит, – горестно вздохнул парень.

— Все мы не без греха. Так что? Поедешь?

— Надеюсь, хоть там плясать не заставят, – фыркнул Елисей, и княжич, вспомнив случившееся, от души расхохотался.

— Да уж, сумел ты свет удивить. Особенно шуткой со свечами, – утирая набежавшие слезы, добавил княжич. – Признаться, я и сам такого не ожидал. Лихо получилось. Зато теперь все бретеры задумаются, стоит ли с тобой связываться.

— Зато могут тебя зацепить, – не принял Елисей его веселья.

— Так я ж тоже с Кавказа. К тому же еще и родич твой, – отмахнулся Ильико. – А ежели серьезно, то со службой нашей связываться желающих немного найдется. Так что делай, что задумал, а за меня не беспокойся.

— Плохо ты всю эту сволочь знаешь, братишка, – вздохнул Елисей, пытаясь про себя проиграть возможные варианты развития событий. – Чтобы мне боль причинить, они никого не пожалеют. Даже своих присных.

— Знаю. Но и я не институтка. Я боевой офицер, брат. Так что за себя постоять сумею. Чтоб ты знал, меня в нашей службе лучшим по стрельбе считают.

— Выходит, впрок наука моя пошла, – одобрительно кивнул парень.

— Еще как, – с гордостью усмехнулся княжич. – Настоящим мастером в этом деле считают.

— Ну и слава богу. Когда там прием у князя? – сменил Елисей тему.

— Через два дня. Я как раз опять свободен, – тут же отозвался Ильико.

— Приятель, да ты никак влюбился, – вдруг сообразил Елисей, заметив загоревшиеся глаза родича. – Как девицу-то хоть зовут? А то протанцевал с ней весь вечер, а представить так и не удосужился.

— Татьяна Лопухина. Побочная ветвь княжеской фамилии, – чуть смутившись, ответил княжич.

— Она там с матерью была, или как? – не унимался Елисей.

— С матерью.

— И как? Мамаша тебя отшить не пробовала?

— Нет. Скорее, наоборот. Благосклонно отнеслась. Да и сама Татьяна вроде не против знакомства была, – подумав, вздохнул Ильико.

— Ну и слава богу. А ты чего задумался?

— Вспоминаю, как мать ее к виду моему отнеслась.

— Не дури, – скривился Елисей. – По твоим орденам любому дураку ясно станет, что ты боевой офицер, а не паркетный шаркун. Скоро еще слух пронесется, что по случаю ты и имение себе прикупил.

— А это тут при чем? – не понял княжич.

— Ильико, ну ты словно дитя неразумное, ей-богу, – тряхнул Елисей чубом. – Ну сам подумай. Боевой офицер, продолжающий службу. Выходит, и жалованье имеется. Имение прикупил. Выходит, деньги не пропивает и не прогуливает, а счет им знает. К тому же семья давно известная и не бедная. По всем статьям подходящая для любой девицы партия. Или ты думаешь, что родители ее иначе рассуждают?

— Не знаю, – растерянно протянул Ильико, простецким жестом почесывая в затылке.

— Именно так. Даже не сомневайся, – заверил его Елисей. – А ежели учесть, что девица тебе нравится, да и ты ей явно не противен, то большего и желать нельзя. А где, говоришь, госпиталь у князя?