Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 177 – Эльхан Аскеров

* * *

— Понимаете, князь, все дело в том, что я просто никоим образом не способен переносить убийство человека. Слышите, никоим, – повторил князь Мышкин, пытаясь голосом прибавить весомости своим словам.

После освобождения, дав ему немного прийти в себя, Елисей приказал начать движение в обратную сторону, попутно подыскивая подходящее место для ночлега. Ехать через лес ночью – коням ноги переломать. Да и бывший пленник, несмотря на все уверения, что с ним все в порядке, едва держался в седле. И вот теперь, плотно поужинав и неспешно попивая чай, князь разговорился, переживая свое неожиданное приключение.

— Так зачем же вы тогда в армию пошли, Петр Васильевич? Раз уж так.

Вопрос Елисей задал нейтральным тоном, прихлебывая напиток из глиняной кружки, но при этом ему хотелось от души рявкнуть: «Какого ты тогда хрена вообще тут делаешь? Из-за тебя, олух царя небесного, люди жизнями рискуют».

— Несмотря на свои принципы, я еще и русский человек, князь. И раз родина вступила в войну, значит, мое место в армии. Я подал прошение на имя его величества, а он отправил меня сюда. Но я не ропщу. Императору виднее, где использовать человека.

— Ну, при таких принципах вы вполне могли бы сделать что-то, не поступая на службу. К примеру, госпиталь на свои средства открыть или санитарный обоз собрать.

— Да? Знаете, а я и не подумал, – растерянно пробормотал Мышкин. – Все только и говорили, что про войну и про сражения, вот я и поддался. А ведь вы правы, князь. Так бы я мог принести больше пользы. Но теперь поздно что-то менять.

— А я думаю, для вас все только начинается, – пожал Елисей плечами, пряча усмешку в кружке. – Вот вернетесь, обратитесь к доктору, а он вашу голову осмотрит и примет решение, что к строевой службе вы более не годитесь. А значит, придется вам возвращаться обратно в столицу. И вот тут вы можете в полной мере воплотить свои идеи в жизнь. Уж поверьте, раненых и увечных с фронта едет много.

— Но ведь я не ранен. Меня только прикладом ударили, – попытался возмутиться князь Мышкин.

— Вот именно, а это считай контузия. Ну, вы же грамотный человек, Петр Васильевич. Посчитайте сами. Вес ружья, сила горца, прибавьте его вес и скорость движения лошади. Вот и будет вам результат. Голова-то небось болит еще?

— Да, – осторожно кивнул князь, удивленно разглядывая собеседника. – Интересно, откуда у вас такие познания?

— Опыт, – снова пожал Елисей плечами. – К тому же я еще и изобретатель. А изобретателю математика очень даже необходима.

— Ну да, ну да, – снова закивал князь. – А скажите, Елисей Григорьевич, а как получилось, что вы не на фронте?

— Когда война началась, мне еще годов подходящих не было. А потом я школу свою затеял. К тому же сирота я. А значит, в реестр казачий меня подать некому. Так и вышло, – вздохнул парень.

— Простите, – испуганно повинился князь.

— Бог простит, – отмахнулся Елисей. – Лучше скажите, зачем вы запретили солдатам ружья заряжать?

— Так ведь опасно, – всплеснул князь руками. – А вдруг случайно выстрелит кто?

— Вы меня удивляете, Петр Васильевич, – мотнул Елисей чубом. – Ну как солдат может выстрелить из ружья случайно? Для этого курок взвести надо.

— Да? Простите, не подумал, – снова смутился князь.

— Петр Васильевич, вы хоть раз в жизни до войны стреляли? – поинтересовался Елисей, предчувствуя очередной шок.