Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 175 – Эльхан Аскеров

К заставе они подъехали таким вот неторопливым аллюром. Но едва выехав за шлагбаум, Елисей прибавил скорости. Унтер уже малость освоился в седле, так что переход в десять верст выдержать должен. Лошади перешли на размашистую рысь. Умная кобыла спокойно тянулась за шедшими впереди жеребцами, показывая неплохие способности бегуна. Только когда по прикидкам парня они подошли к нужной точке, он сбавил скорость и оглянулся на унтер-офицера.

— Далеко еще?

— Доехали почти, ваше сиятельство. Ось за тем поворотом.

Голос унтера смешно подрагивал в такт шагам кобылы, а самого его мотало из стороны в сторону, словно куклу. Но унтер оказался мужиком с характером и, вцепившись в повод, пытался выдержать заданный темп, не ноя и не жалуясь. Кавалькада прошла поворот, и унтер, испустив облегченный вздох, деланно бодро доложил:

— Осмелюсь доложить, ось тут все и случилось.

— Миша, след. Андрей, место стычки, – коротко приказал Елисей, натягивая повод.

Ребят с седел словно ветром сдуло. Уже через десять минут оба паренька бодро докладывали о найденном.

— Напали из тех кустов. Стреляли залпом. Ружья старые. Я три пыжа нашел, – сообщил Андрей.

— Есть след. Пытались по ручью уйти. Я их стоянку нашел. Все верхами, – последовал доклад от Миши.

— Это хорошо, что верхами. Значит, и мы так можем, – зло усмехнулся Елисей и, кивнув, скомандовал: – По коням. Вперед.

Группа вломилась в подлесок и, следуя за Мишей, скрылась в лесу. Паренек недаром считался в школе одним из лучших следопытов после самого Елисея. Он уверенно вывел группу на место стоянки абреков и, указав на импровизированную коновязь, повернул коня в сторону предгорий. Всматриваясь в след, Елисей вдруг заметил несколько рубиновых капель, засохших на листьях кустов.

— Унтер, – обернулся он к пехотинцу. – Вы в бой вступали? Стреляли или прикладами отбиться пытались?

— Я стрелял, ваше благородие, – мрачно вздохнул мужик. – Их сиятельство солдатикам велело ружей не заряжать. Мол, так и до беды недалеко, ежели что стрельнет случаем. А я свое зарядил. И четверо из десятка моего тоже зарядили. Когда началось, я молодых солдат в кусты погнал, а сам с теми четырьмя принялся по абрекам вразнобой стрелять. Они в нас. А их сиятельство приказать изволили стрельбу прекратить и пошел говорить с ними. А они его прикладом по голове, через седло и ходу. Так и скрали.

Слушая его, Елисей то и дело порывался папаху поймать. От этого повествования несло такой дурью, что у парня в глазах темнело.

— Офицер тот давно ли служит? – переварив услышанное, осторожно уточнил Елисей.

— Господь с вами, ваше благородие. Как война началась, так и пошел служить, – горестно вздохнул унтер.

Елисею оставалось только мрачно кивнуть. Картина вырисовывалась вполне в духе времени. Опытный унтер-офицер, получив прямой приказ, принял на свой страх и риск соломоново решение. Приказал самым опытным солдатам зарядить оружие, оставив молодняк безоружным. И сделал он это не из собственного злочиния, а по причине знания местных реалий. И теперь не знал, чем все это для него закончится.

— У них трое раненых, – отвлек его от размышлений голос следопыта. – Один тяжело. Крови много, хоть и пытались рану перетянуть, – добавил Миша, указывая на брошенный под куст окровавленный лоскут. – Торопятся, звери.