Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 123 – Эльхан Аскеров

— Мысль рисковая, но возможная, – задумчиво проворчал комендант.

— За остальное не беспокойтесь, – чуть улыбнувшись, добавил Елисей. – Мне в Пятигорске должны деньги передать. Так что завтра выезжаем.

— Я так не могу, – мотнул комендант головой. – Я офицер, а не содержанка.

— Алексей Захарович. Будь вы интендантом каким, я бы и рта не раскрыл. А коль я знаю, что вы из своего кармана солдатам муку закупали, то и разговор другой.

Такой случай действительно был. Когда крепости в очередной раз задержали выплату довольствия, штабс-капитан, тогда еще живший один, выплатил из своего жалованья доставку в гарнизон трех подвод муки для солдат. Знали об этом немногие, но местные офицеры как-то раз обмолвились в разговоре между собой, а Елисей запомнил. И вот теперь это стало весомым аргументом в их споре.

— Я все верну, – упрямо набычился комендант.

— При случае обязательно вернете. Не сомневаюсь, – кивнул Елисей, поднимаясь. – Прикажите на утро коляску заложить. Мне придется с вами ехать. Верхом на такую гулянку не отправишься.

— Это верно, – тяжело вздохнул штабс-капитан.

Выйдя из комендатуры, парень отправился на базар. На балу нужно будет быть в парадном виде, а значит, предстояло закупить праздничную одежду. Зайдя в нужную лавку, Елисей принялся выбирать черкеску белого цвета. Продавец, пожилой горец, окинув парня внимательным взглядом, чуть кивнул и вынес из подсобки снежно-белую черкеску с серебряными газырями. К ней прилагался и пояс с серебряным набором, и папаха из белого каракуля. Шелковая рубашка и штаны тоже имелись.

Окинув это великолепие удивленным взглядом, парень осторожно пощупал ткань и, вздохнув, проворчал:

— Похоже, и сапоги придется новые покупать.

— И сапоги найдем, уважаемый. Настоящие, наши, – заверил его продавец, едва заметно улыбаясь.

— И сколько эта красота стоит? – вздохнул Елисей, готовясь к очередным тратам.

— Для тебя, казак, за все двенадцать рублей возьму, – помолчав, решительно рубанул продавец.

Елисей растерянно замер. Для такого наряда это действительно было не дорого. Одна рубашка из персидского шелка обходилась обычно в полтора рубля. Между тем горец принялся выкладывать на прилавок все, что входило в комплект. Папаху, штаны, рубаху, сапоги. Глядя на товар, Елисей машинально отмечал про себя качество материала и тщательность выделки, понимая, что тут что-то не так.

— Скажи честно, ата^[3], почему так мало просишь? – спросил он, глядя продавцу в глаза. – Такая красота дороже стоит.

— Ты коменданта заставил на базаре порядок держать. Теперь тут солдаты все время ходят, спокойно стало. Старшина сказал, школа твоя для нас удача. Мальчики твои шкодят немножко, но вреда не делают. Учатся. А если порядка не будет, у нас убытки. Бери, казак. Добрая одежда. Нигде лучше не найдешь. Не сомневайся.

— Благодарствую, ата, – кивнул Елисей, выкладывая на прилавок пятнадцать рублей.

Старик полез в карман за сдачей, но Елисей, качнув головой, ответил ему горской поговоркой:

— Пусть в кармане останется.

Даже заплатив больше названной цены, он все равно оказался в прибыли. Такой наряд в обычном случае встал бы ему рублей в двадцать пять. Ведь одного серебра тут было примерно рублей на пять. Аккуратно уложив все в чистый холщовый мешок, продавец затянул горловину и, протягивая его парню, улыбнулся: