Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 102 – Эльхан Аскеров

— Так ты, выходит, сам с ним знаком? – снова удивился десятник.

— Он меня с ним, – тут Елисей снова указал на чиновника, – и познакомил.

— Ну, парень, у тебя и знакомства. То контрразведка, то князь, то сам атаман, – покрутил десятник головой. – Еще чутка, и сам в дворяне выйдешь.

— Уже, – тихо рассмеялся Елисей.

— Чего уже? – не понял казак.

— Уже вышел. За все дела мои вкупе от канцелярии императорской наследуемое дворянство имею. Осталось титул добыть, и можно жениться.

— Высоко взлетаешь. Как бы падать больно не пришлось, – задумчиво буркнул десятник.

— Вот потому я школу свою в крепости и поставил, – кивнул парень. – И от начальства подальше, и мальчишек учить проще. Горцы сами на мушку то и дело лезут.

— Так ежели от начальства далеко, как тогда титул заслуживать станешь? – тут же поддел его казак.

— По чести сказать, мне что дворянство, что титул, как собаке пятая нога нужны. Правду сказать, без них мне проще было бы. Но раз уж наградили, приходится соответствовать. Я в столицу не рвусь. Нечего мне там делать. Я мальчишек воевать учу. Так воевать, чтобы они, врага уничтожая, сами живыми домой возвращались. И так по станицам родов, что оборвались, не пересчитать, – вздохнул Елисей.

— Это да, – нахмурившись, поддержал его казак.

Их беседу оборвал Морозов. Обернувшись в седле, он окликнул парня и, дождавшись, когда Елисей подъедет, тихо спросил:

— Не мало людей взял? Нам ведь едва не дюжину всяких хитрецов взять надо.

— А вы хотите их всех одномоментно арестовать? – не понял парень.

— Желательно в одну ночь. Иначе разбегутся, – вздохнул чиновник.

— А сколько всего фигурантов? – поинтересовался Елисей, обдумывая ситуацию.

— Девять, – еле слышно выдохнул Морозов.

— Все дворяне или разные?

— Разного сословия. А что, это важно?

— Адреса все известны?

— Конечно. За ними уже почитай месяц мои люди ходят.

— Тогда помощь нужна будет. Но не для захвата, – поторопился добавить Елисей, заметив, как возмущенно исказилось лицо чиновника, – а для перевозки. Мы берем, отдаем вашим помощникам и идем дальше. А те уж сами арестованных в острог тянут. Таким раскладом все успеем.

— Они могут быть вооружены. Точнее, точно будут вооружены. А нужны они мне живыми. Все, – тяжело вздохнув, наконец, сообщил Морозов.

— Будут живыми, но не обещаю, что целыми, – зло усмехнулся Елисей.

— Главное, чтоб говорить могли, – отмахнулся Морозов.

— Это запросто, – решительно кивнул Елисей, уже проигрывая про себя всю партитуру.

— Мне бы твою уверенность, – не удержавшись, пожаловался чиновник.

Услышав эти слова, Елисей чуть из седла от удивления не выпал. Человек, подчиняющийся во всей империи только самому императору и своему непосредственному начальству, вдруг беспокоится об исходе предстоящей операции. Туши свет. А самым для парня удивительным был тот факт, что господин Морозов, будучи человеком в высоких чинах, лично мотается по их палестинам, расследуя дело о фальшивом серебре. Чуть подумав, парень так и спросил об этом чиновника.

— Понимаю, – грустно усмехнулся Морозов. – Но есть такая поговорка. Хочешь, чтобы все было сделано правильно, сделай это сам.

— Даже будучи в чине генерал-поручика? – не поверил Елисей.

— Кому много дано, с того и больше спрашивается, – пожал Морозов плечами. – Я ведь крепко обмишурился, когда дочери своей довериться решил. Не думал, что она решит родину и родню кровную на европы променять. Вот теперь и приходится грехи замаливать. Я ведь ее в свет вывел, можно сказать, поручительство за нее давал, а вышло… Ну, да ты и сам знаешь, что вышло.