Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 387 – Эльхан Аскеров

— В бою убили, когда иностранного лазутчика ловили.

— А кто сказал ловить?

— Подполковник Тимофеев из контрразведки.

— Знаю его, – помолчав, кивнул князь. – Хорошо, Елисей. Вечером приходи ко мне. Вина выпьем, поговорим. И ты приходи, казак, – повернулся он к подъесаулу. – Мы серьезное дело задумали, так что поговорить нам надо. Я человека пришлю, он покажет, где буду.

В ответ Елисей только кивнул. Развернувшись, князь направился к своей коляске, по пути жестом указав сыну нужное направление. Княжич, одарив парня злым взглядом, поспешил следом. Мальчишки, повинуясь жесту Елисея, убрали револьверы и бесшумно растворились в кустах. Князь, увидев этот маневр, одобрительно хмыкнул и, повернувшись к своей охране, возмущенно спросил:

— Я вам за что плачу, ишаки?

— Не стоит их сильно ругать, князь, – вступился за охрану парень. – Таких, как мои бойцы, их никто ловить не учил. Они даже не знают, куда смотреть.

— Значит, османы тоже не будут знать, как ловить? – быстро повернулся к нему князь.

— Будут. У них для этого янычары есть. Это наши главные враги. Янычары и башибузуки. Простые аскеры нам не страшны.

— Сложно всё, – подумав, вздохнул князь.

«А на кой хрен ты тогда все это затеял?» – едва не спросил Елисей, но в последний момент сумел сдержаться.

Гости уехали, а подъесаул, посмотрев им вслед, мрачно вздохнул:

— Кажись, он и сам толком не знает, что задумал.

— Вот и я так думаю, – в тон ему кивнул Елисей.

— Ловко ребятки твои сработали. Я и сам едва не оконфузился, когда они из кустов выскочили, – усмехнулся казак. – Ты вот что. Когда в гости пойдем, шибко про их умения не рассказывай. Чует мое сердце, что командовать всем этим воинством сынок княжеский станет.

— Верно. Потому он и взбесился. И князь потому на охрану рычать начал. Сам понимаешь, наследника на войну отправляет. У него еще дети есть? – на всякий случай уточнил парень, осененный внезапной догадкой, которую следовало чем-то подтвердить.

— Говорят, только дочка незаконнорожденная, – вздохнул казак, задумчиво расправляя усы.

— Тогда понятно, с чего сынок сам с собой уговориться не может, – хмыкнул Елисей. – Боюсь, хлебнете вы с ним лиха.

— И не говори, – снова вздохнул подъесаул.

По его команде батарею свернули, и вся команда вернулась в лагерь. Елисей первым делом отправил своих ребят сушиться и чистить одежду, велев им без необходимости на улицу не выходить. Погода стояла мерзкая, так что простудиться было проще простого. Вечером, примерно часов в шесть пополудни, от входа в лагерь прибыл посыльный с известием, что у ворот стоит пролетка и ее седок спрашивает господина подъесаула и господина директора школы.

Услышав это величание, Елисей усмехнулся и, проверив амуницию, решительно шагнул из палатки. Мелкий дождь моросил почти весь день, так что бурка была в самый раз. С подъесаулом они сошлись у ворот и, окинув друг друга быстрыми взглядами, дружно усмехнулись. Хоть и в гости вроде собрались, а оружия у каждого на взвод хватит. Впрочем, удивляться тут было нечему. Оба они прожили всю сознательную жизнь в тех местах, где оружие не излишество, а деталь гардероба.

Увидев их, посыльный от князя сначала растерянно приоткрыл рот, а потом, смущенно откашлявшись, поинтересовался, зачем они вооружились. Вместо ответа казаки дружно рассмеялись.