Книга Кровавая вира, страница 97 – Эльхан Аскеров

Привратник, едва услышав, кто приехал, на приглашение даже не глянул, поспешив отворить ворота. Выскочив из кареты, Елисей взбежал на крыльцо и, войдя в холл дома, с легкой улыбкой поздоровался с уже знакомым слугой, передавая ему плащ и папаху.

— В кабинете, ждут-с, – сообщил слуга на вопрос, где сейчас князь.

Быстро поднявшись на второй этаж, парень подошел к знакомой двери и, постучав, решительно толкнул ее.

— Добрый день, Никита Иванович. Прибыл, как только получил ваше письмо. Чем могу служить? – спросил он, входя в кабинет.

— Рад вас видеть, голубчик, – улыбнулся Тарханов, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. – Эй, кто там?! Чаю гостю. Не приведи господи, простынете по такой погоде. Присаживайтесь, Елисей. Присаживайтесь, – радушно предложил он, указывая на кресло.

Пока готовили и подавали чай, разговор шел о пустяках, но когда слуги вышли, князь ненадолго замолчал, после чего спросил, оглаживая бороду:

— Елисей, тот вопрос о моей Наташке вы задали серьезно или только, чтобы отвлечь меня?

— Я такими вещами не шучу, Никита Иванович, – твердо глядя ему в глаза, ответил парень.

— Надеюсь, вы понимаете, что разговоры о случившемся пассаже в свете еще долго будут бродить. А значит, в столице вам с ней лучше некоторое время не появляться. Придется пожить подальше отсюда. Да и вообще, относиться к вам будут несколько, скажем так, неоднозначно, – с заметным смущением сообщил князь.

— Никита Иванович. Сказать по совести, мне плевать, кто там чего думает. Главное, что я знаю. А знаю я то, что дочь ваша осталась невинной девицей, и сие есть факт. А что до столицы, так я сюда никогда не рвался. Мы с вами это уже обсуждали.

— Верно, голубчик. Все верно. Но тут ведь вот какое дело. Мои дуболомы, пока Наташку искали, умудрились полстолицы на ноги поднять. Перепугали всех торговцев оружием до икоты. А в итоге вся эта история уже такими слухами обросла, что и сказать стыдно.

— Знаю, – спокойно кивнул Елисей. – Они уж и до меня докатились. Но слухи те мне неинтересны, как уже сказано было. Главное, что я знаю наверняка. А уж остальное… – парень скривился, небрежно махнув рукой.

— Отчаянный вы человек, Елисей Григорьевич, – помолчав, уважительно проворчал князь. – По совести признаться, не знаю, хватило бы у меня на такое решимости. Как ни крути, а слухи – вещь неприятная и даже опасная. Я про влияние их на карьеру и не вспоминаю.

— А у меня карьера уже состоялась, – усмехнулся в ответ Елисей. – Я директор школы пластунов и никем иным быть не собираюсь. Ну, а в воинстве казачьем на такие вещи внимания не обращают. Там на личную доблесть и умения воинские в первую голову смотрят. А уж с этим у меня все в полном порядке.

— Наслышан, наслышан, – закивал Тарханов, снова оглаживая бороду.

— Что вас смущает, Никита Иванович? – прямо спросил Елисей.

— Не знаю, как и сказать, – окончательно смутившись, признался князь. – По всему выходит, что я дочери своей позор вашим благородством прикрываю. Понимаю, что все так, как вы говорите, но на каждый роток не накинешь платок. Вот и получается, что, согласившись и отдав вам Наташку, я как бы использую вас, при этом подставляя.

— И только? – иронично усмехнулся Елисей. – Плюньте и разотрите. Пусть эти говоруны лучше за собой присмотрят. Не далее как прошлой ночью двое подонков хотели молодую горничную с дитем зарезать, только потому, что ребенок этот от какого-то графа рожден. Вот где сволочь. А то, что с дочерью вашей случилось, всего лишь нелепая случайность. Глупость, из которой она вышла без истинного урона для своей чести.