Книга Родовое гнездо, страница 43 – Эльхан Аскеров

— Баяли ведь тебе, женись, – фыркнул Елисей.

— Угу, Радмила твоя то фыркает, что та кобыла, а то лается, словно сука цепная, – возмущённо отозвался парень. – Что ж прикажешь мне, драться с ней? Так ведь зашибу. Сам знаешь, я в драке края не вижу. Стукну раз, и всё.

— Да уж, с тобой драться, самому себе смерти искать, – понимающе усмехнулся Елисей. – Добре, побаю с ней, даст род, разберусь, с чего она на тебя злиться стала.

— Ага, поймёшь их, как же, – фыркнул парень, возмущённо дёргая себя за хвост волос.

После бани он расчесал свою гриву костяным гребнем, давая ей высохнуть, а после снова увязал в хвост на затылке. Эта причёска уж стала чем-то вроде его визитной карточки. Описывая кому-то парня, казаки особо подчёркивали эту его особенность. А после той байки, что он рассказал про вызов врагу, ему и не состричь их стало. Даже после схватки с барсом никому и в голову не пришло состричь или ещё как-то изменить ему причёску.

Дамира вернулась из бани и, присев к столу, отдала должное своему пирогу. Наблюдая за ней краем глаза, Беломир вдруг понял, что женщина и не думает себя как-то ограничивать в еде. И при этом продолжает оставаться стройной и подтянутой. Впрочем, при её образе жизни, а точнее говоря, в местных реалиях, это было не удивительно. Тяжёлый физический труд и постоянные тренировки делали своё дело.

Даже переселившись в казачью станицу и взяв на себя все заботы по хозяйству в доме парня, женщина продолжала оставаться воином. Той самой воеводой амазонского воинства. Так что с мечом она упражнялась регулярно. Остыв после бани и поболтав ни о чём, они разошлись спать. На улице уже начало смеркаться. Поднялся Беломир с первыми лучами солнца. В эту ночь ему пришлось ночевать одному, так что выспался он отлично.

Тихо выйдя во двор, парень быстро привёл себя в порядок и, затопив уличную печь, принялся разминаться. Раны ранами, а тренировок забрасывать нельзя. За этим занятием его и застал вышедший из дома казак. Увидев, чем Беломир занят, Елисей одобрительно кивнул и, пробежавшись до «скворечника» за домом, присоединился к тренировке. Они уже смывали с себя пот после занятия, когда из дома, сладко зевая, вышла женщина. Окинув казаков ироничным взглядом, Дамира не удержалась, негромко проворчав:

— От ведь порода волчья. Кормишь их, кормишь, а они всё одно поджарые, словно и не едят вовсе.

— Муж истинный должен быть зол, могуч и вонюч, – не удержавшись, отозвался Беломир, вызвав звонкий смех всех собравшихся.

— Ой, уморил, – стонала Дамира, плюхнувшись на ступени крыльца. – И откель только ты все свои шутки берёшь?

— И в наших местах скоморохи бывали, – отмахнулся парень, снимая с печи вскипевший чайник.

Вся троица не торопясь попила свежего напитка и отправилась одеваться. Хоть и шли они только до капища, оружия у каждого было на троих. Не те места и не те времена, чтобы бродить за околицей с голыми руками. Выйдя за ворота, воины свернули на узкую, натоптанную тропу и скрылись в густом подлеске. Примерно через час все трое вступили на широкую, утоптанную площадку, обнесённую высоким частоколом и, дружно поклонились, приложив правые ладони к сердцу.

Сняв с себя всё оружие, бойцы оставили на поясах только кинжалы и не торопясь расселись прямо на земле, лицом к идолу. Объяснять что-то никому не нужно было. Ритуал был примерно один и тот же. Закрыв глаза, Беломир прижал ладонью к груди громовую стрелу и, сделав глубокий вздох, мысленно позвал: