Книга Кодекс Охотника #21, страница 49 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— До встречи, мой милый Сандр, — голос Богини растворился в сводах зала.

Я просканировал душу… гхм… принцессы? Она уже не была жрицей, но в её силе никто не мог усомниться. Душа бывшей Кровавой Жрицы была чиста, как у невинного ребёнка. В ней остались только память и воспоминания именно этого тела, безо всей подоплёки и без всей прошлой жизни этой мерзкой женщины. Как это возможно? Боги они такие…

Насколько она будет в своём уме, когда придёт в себя? Ну, это без понятия. Надеюсь, она не будет пускать слюни, и будет в здравом уме. Я очень заинтересован в этом, потому что как раз сила Душелома в ней осталась. А также в теле остались все навыки. Это будет очень опасный псих, если что.

— Алло, гараж! — похлопал я легонько её по щекам.

Глаза девушки открылись, из уголка рта потекла слюна. Ну, блин… Нет, только не это!

Тут большие карие глаза приняли осмысленное выражение, растерянность ушла из её взгляда, и она сконцентрировалась на моём лице. Она судорожно сглотнула и вытерла слюни.

— Кто я? Где я? Где мой отец⁈

Я быстро просканировал ее Душу повторно. Подстава! Где-то тут должна быть подстава! Я точно знаю! Но нет… Надо же… Кажется, на этот раз все без подставы, я не чувствовал в принцессе Ярену… Вообще не чувствовал.

— Ваше Императорское Величество! — громко крикнул я и дверь тут же со стуком растворилась, видимо Ёсихото стоял прямо за ней.

— Забирайте ваше сокровище, — улыбнулся я.

Мгновение, и вот Император рядом на коленях, и осторожно перехватывает у меня девичье тело.

— Отец! — счастливо улыбается принцесса.

— Ярена? — осторожно уточняет Император

— Кто такая Ярена, папа? — весело смеется принцесса. — Я Эмико, твоя любимая Эмико!

Так-с! Мне пора на выход. Я постарался как можно тише встать, и направился к выходу. Когда я выходил из дверей, меня не отпускало чувство, что меня где-то на… дурили… очень сильно на… дурили! И, самое фиговое, что пока не могу понять, в чем…

Вот это я устроил маски-шоу… Осознал я, когда вышел из комнаты, оставив там Императора и его «старую-новую» дочь.

А все дело в том, что куда бы я не пошел, повсюду на меня смотрели обозленные японские солдаты и аристократы, которым поступила команда нас не трогать, но они не понимали, почему. Еще пару часов назад мы были врагами, и нас нужно было ликвидировать любой ценой. Хотя, если честно, то мы практически не убивали, как я полагаю, а больше выводили из строя.

Очень скоро я получил подтверждение своим мыслям, когда от Пушкина пришла на мой телефон неожиданная фотография. На фотографии лежал бледный раненый Алексеев, а Пушкин, Хрулев и Доброхотов, обнимаясь, позировали в объектив на фоне сотен и сотен лежащих и сидящих японцев, которые выглядели так, словно их пожевали и выплюнули. Но, вроде все живые были. Они там неплохо повеселились. Но кажется, основное веселье всё-таки было у меня.

Я вышел во двор подышать свежим воздухом и обнаружил, что вся местность была занята японцами, которые, сами не понимали, что происходит, но готовы в любой момент броситься в атаку.

— Зря переживаете… Переворот уже подавлен, — говорю я двум аристократам, которые идут ко мне навстречу.

— Еширо Тадамотори! — представился один из них.

— Акиро Шикуне! — последовал его примеру второй.

— Галактионов Александр! — пожимая плечами, тоже представился я.