Книга Кодекс Охотника #41, страница 99 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Получается, и ему есть что терять сейчас, а защищать одно место, вместо того, чтобы распыляться на два (его усадьбу на Сахалине) гораздо логичней и правильней.

— Только гвардия, — покачал головой я.

— Волк? Легионы?

— Я им плацдарм расчистил в Равномерной, они сейчас раздирают Хронику на малые кусочки, — ответил я. — Остались две богини, что-то мне подсказывает, что у них своих дел полно.

— Ларик? Белла? — продолжал Ликвидатор и я быстро удовлетворил его любопытство.

— То есть, по-факту, нас двое, — улыбнулся он. — Так-то для защиты усадьбы это на одного больше, чем нужно. Куда-то собрался? — мгновенно догадался он.

— Ага, — кивнул головой я и замолчал, подбирая слова.

Как сказать Ликвидатору, что у меня есть некоторые претензии к его создательнице — Многомерной Вселенной и я сейчас хочу ей высказать их прямо в лицо? И возможно, это всё закончится нехилой зарубой.

Вселенная Коллекционера

Смех Коллекционера стих, оборвавшись на полуслове. Тишина накрыла пространство его Вселенной, плотная, тяжёлая, почти осязаемая. Даже бесконечные ряды душ в его бесконечной коллекции словно затаились, мерцая слабее, осторожнее, будто чувствовали настроение хозяина.

Коллекционер внимательно смотрел на свою коллекцию. Смотрел не глазами, а всем своим существом, используя все свои возможности и всю свою силу. Он скользил вниманием по структурам, слоям, взаимосвязям. По тончайшим нитям, связывающим каждую душу с остальными, с пространством, с ним самим. И чем глубже он вглядывался, тем отчётливее понимал: вторженец не просто оставил «подарок».

Он всё испортил!

Души, что «подарил» ему Охотник, уже самостоятельно внедрялись в коллекцию, и сейчас были встроены филигранно. Не грубо, не нагло, а чрезвычайно умело, даже где-то уважительно. Они не нарушали общую симметрию и не конфликтовали напрямую с остальными. На первый взгляд — идеальные экспонаты! Но именно это и было страшнее всего.

Коллекционер медленно двинулся вперёд, проводя ладонью вдоль рядов. Под пальцами дрожало само пространство, отзываясь на его прикосновение. Каждая душа здесь была ему знакома. Он помнил их все. Помнил, из какого мира они пришли, кем были, что чувствовали в момент смерти. Это было его прошлое, его единственная настоящая память. Его нынешние чувства, его сокровище, его… всё!

Он аккуратно коснулся одной из «новых». И в этот миг его словно кольнуло. Не болью, но пониманием. А если еще тоне, то предчувствием неминуемой катастрофы. Если он попытается вырвать её — произойдёт пространственное смещение. Слабое, почти незаметное, но достаточное, чтобы цепочка реакций пошла дальше. Эмоции начнут перетекать из души в душу. Воспоминания экспонатов смешиваться, а сами смыслы — расплываться.

Коллекционер резко, почти судорожно отдёрнул руку. Он не делал таких движений уже… Он даже не помнил, когда в последний раз.

— Нет… — тихо произнёс он.

Он мог уничтожить целый мир. Мог стереть временную линию. Мог выжечь саму ткань бытия. Но здесь… здесь он был бессилен.

Коллекционер почувствовал, как внутри него поднимается что-то давно забытое. Неприятное. Липкое. Он ненавидел это ощущение и потому сразу понял, что это оно.

Страх! Чистый, холодный, лишённый образов. Не страх за себя — он давно перестал ценить собственное существование, как нечто отдельное. Это был страх потери.