Книга Кодекс Охотника #41, страница 100 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Он снова посмотрел на коллекцию. Тысячи душ? Миллионы? Бесконечность… Всё, что у него было.

Он давно уже не жил сам. Его чувства выветрились, стерлись, сгладились до состояния ровного фона. И только здесь, просматривая чужие жизни, чужие трагедии, чужие победы, он мог ощутить себя… настоящим.

Коллекция была его эмоциональным протезом. И теперь он начинил этот протез взрывчаткой и держал руку на кнопке.

Коллекционер медленно опустился на край платформы, которой не существовало, но которая проявилась под ним по его воле. Он редко позволял себе подобные жесты — они были слишком… человеческими.

— А ты хорош, Охотник… — прошептал он.

Он прокрутил события ещё раз. Медленно и скрупулёзно. От момента, когда души были отправлены в сборник, до мгновения их появления здесь. Всё было выверено до секунды. Даже тревога, которую он ощутил — была частью плана. Приманкой.

Человек всё рассчитал с неимоверной, несвойственной людям, точностью и скрупулезностью. Он прочитал самого Коллекционера. И у него всё получилось.

Коллекционер с горечью понял: он действительно ничего не может сделать прямо сейчас. Любое силовое решение — риск. Любое давление — ошибка. Он загнал себя в ловушку собственной идеальности.

Если бы он был грубее, если бы был менее аккуратен, если бы меньше дорожил… Но он дорожил. Слишком дорожил своей коллекцией!

— Это почти красиво, — признал он, и голос его дрогнул, чего не случалось уже многие эпохи. — Поставить бога перед выбором, которого у него нет.

Он медленно поднялся. Страх не ушёл. Он был здесь, рядом, внутри. И Коллекционер внезапно осознал ещё одну, по-настоящему горькую вещь.

Ему не хотелось, чтобы это чувство исчезло! Оно напоминало, что он всё ещё способен что-то терять. Что он ещё неокончательно превратился в функцию.

Коллекционер глубоко вдохнул, стабилизируя себя. Аккуратно, слой за слоем, он усилил защиту коллекции, не касаясь внедрённых душ. Пусть остаются. Пусть напоминают.

— Переговоры, значит… — тихо сказал он.

Пространство перед ним послушно разошлось. Коллекционер сделал шаг. Он знал, где находится человек и знал, что тот поставил на кон. И знал, что это не блеф.

Тысячелетиями к нему приходили с мольбами, дарами, жертвами, проклятиями. Теперь же человек заставил его выйти из дома самому.

— Это будет… любопытно, — произнёс он и шагнул вперёд, разрывая пространство.

Впервые за бесчисленные эпохи Коллекционер шёл не за душой. Он шёл разговаривать.

Как тот, кто боится всё потерять. И это делало предстоящую встречу по-настоящему опасной…

Когда я собрался пообщаться с Многомерной Вселенной, я забыл один немаловажный фактор. Она всё-таки, мать его, женщина. И вот уже, наверное, восьмой час сижу в медитации, и всё — никакого результата.

Ну, как медитации? Это, можно сказать, прямое обращение к ней по тем каналам, которые я не так давно у неё подсмотрел, когда она пыталась меня вызвать на разговор и сделать избранным. А это означает, что она меня точно слышит, но молчит.

Тут не то, что простое молчание. Я бы даже сказал — тотальный и полный игнор. А это означает, что Многомерная обиделась. Зашибись, дожились.

— Нет, Сандр, ты всё-таки мастер, — похлопал мне Дорничев, который не так давно сюда пришёл.

Само собой, он уточнил, может ли прибыть и не будет ли лишним. А там я уже как раз понимал, что дело вряд ли сдвинется в какую-либо сторону. Но ещё подумал, что можно несколько часов отсылать свои призывы. В общем, весело. Ничего не скажешь.