Книга Кодекс Охотника # 45, страница 21 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

А потом мир погиб вместе с людьми. Не сразу, слишком большие миры редко умирают быстро. Их сперва ломают по краям — выжигают поселения, рвут дороги, заставляют людей уходить из храмов в крепости, из крепостей в леса, из лесов в подземелья. Потом умолкают последние песни, а следом умирает и память о тех, кого здесь почитали.

Дорогу сюда забыли давно, и для большинства Многомерной этой планеты попросту не существовало. Идеальное место, чтобы встретить тех, кто идет по следу и свято уверен, что преследует слабую добычу.

Морана стояла на вершине холма, среди выцветших каменных столбов. Ни один из них уже не держался ровно, на одних ещё угадывались резы, другие сгладило время. Под ногами лежала земля, напитанная смертью так глубоко, что прежняя Морана непременно попыталась бы забрать ее себе. Выпить, переплавить, прибавить к собственной мощи, не думая о том, что останется после нее.

Теперь она просто опустила ладонь на камень.

— Я помню, — тихо произнесла она.

Камень не ответил, зато далеко за спиной раздался смех.

— Вот я тебя и нашел. Доставила же ты мне проблем, сучка!

Морана не сразу обернулась.

Деашерон… Бог мучений и злых помыслов, небольшой по настоящим меркам, но достаточно старый, чтобы пережить несколько Пантеонов и научиться прятаться там, где крупные хищники проходят мимо. Питался он чужой болью, завистью и мелкими предательствами, теми мыслями, в которых человек стыдится признаться даже перед самим собой. Из таких, как он, редко вырастает что-то великое, зато живучесть у подобных тварей феноменальная. Вредная плесень тоже не строит дворцов, но попробуй вывести ее из подвала, если годами не открывать там окна.

Морана знала, что он идет по ее следу. Знала и о других. Слишком многие услышали, что бывшая богиня смерти лишилась сил, и слишком многие решили, что теперь она легкая добыча.

Кто-то хотел сожрать ее остатки, кто-то мечтал поставить ее на колени, а потом веками рассказывать по темным углам Мироздания, как сломал ту самую Морану. Ну а самые умные собирались выждать, пока первый охотник заглотит наживку, и уже потом добить ослабленную жертву.

Про Скверну внутри нее не знал никто. Да и сама Морана, чего уж скрывать, еще не до конца понимала, что с этим подарком делать. Именно поэтому она не пошла к подругам, их помощь была бы быстрой, удобной, надежной и унизительной. Свои проблемы она должна была решить сама.

— Долго же ты полз, — сказала Морана, наконец обернувшись.

Деашерон стоял внизу, на треснувшей дороге. Высокий, широкоплечий, в панцире из чужих молитв и застывших криков. Лицо у него было почти красивым, если не смотреть на его рот слишком долго. Губы Деашерона постоянно подергивались, будто он все еще слушал шепот тех, кто когда-то умолял его прекратить боль.

— Ты устала, — с удовольствием произнес он. — Одна… Без прежней свиты, без поклонников, без трона и без силы.

— Ты слишком много говоришь для того, кто пришел убивать.

— Я пришел наслаждаться, Морана. Убить тебя быстро было бы расточительством.

Он шагнул вперед, и камень под его ногами пошел тонкими трещинами.

— Я съем твою остаточную божественность, потом вырежу из твоей памяти имена тех, кто тебе дорог. А когда ты перестанешь понимать, кого зовешь на помощь, я оставлю тебе надежду, маленькую такую. Надежда, знаешь ли, мучает куда дольше боли.