Книга Кодекс Охотника # 45, страница 130 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Вот и славно, — обрадовался я, убирая Аквилу в ножны.

— Скажи мне, Сандр, — Дорничев упёр лопату в землю и нахмурился. — Почему мы ради женщин так любим творить глупости?

Я рассмеялся.

— Потому что так правильно, — ответил я, хлопнув его по плечу. — Если затея радует наших женщин, значит, у неё есть право на жизнь.

— Эта затея жрёт планеты, — Дорничев кивнул на злое дерево.

— Аня просила сохранить ему жизнь, — уточнил я, подходя ближе. — Разрешение жрать планеты в разговоре не прозвучало.

Ключ Михаэля всё ещё держал связь.

— Саш, ты там?.. — спросила Анна, услышав последнюю фразу.

— Всё хорошо, дорогая, — заверил я жену, присев возле Черносерда. — Твой будущий актив пока жив.

— Вот и замечательно, — отозвалась Анна. На заднем плане кто-то громко требовал её подпись. — Тогда я позже свяжусь. Мне пора.

Связь оборвалась. Дорничев посмотрел на погасшую пластинку.

— Будущий актив, — повторил он, будто пробовал слова на вкус. — Понятно.

— Не придирайся, — попросил я, пряча ключ. — Она ещё не видела, сколько здесь древесины. Уверен, ей понравится.

Ликвидатор снова прикрыл лицо ладонью.

Я позвал Шнырьку.

Мелкий вынырнул из Тени весь в древесной трухе. На голове застрял обрывок листа. Шнырька снял его, понюхал и выбросил.

— Ш-ш-шта надо? — спросил он, поглядывая на Черносерд.

— Слетай к Кренделю, — попросил я, показав руками нужный размер. — Нужен самый крепкий и самый крутой горшок для цветка. Срочно.

Шнырька поднял лапу и покрутил пальцем возле виска.

— Я вижу, что ты хочешь сказать, — заметил я, глядя на его жест. — Сейчас это лишнее.

— Ш-ш-шветок? — переспросил мелкий и указал на остатки дерева.

— Будущий цветок, — пояснил я. — Давай быстрее.

Шнырька ещё раз покрутил пальцем возле виска и исчез.

— Мудрый правитель, — проводил его взглядом Дорничев.

— Завидуй молча, — посоветовал я и положил ладонь на кору сердцевины.

Защита Черносерда сжалась. Тонкие нити потянулись к моим пальцам, проверяя, насколько близко я подошёл и успеет ли оно укусить перед смертью.

Я же снял заслонки с Океана Душ.

Выкладывать всю силу наружу не пришлось. Достаточно показать глубину и позволить Черносерду заглянуть внутрь. Пусть понимает, с кем разговаривает и почему хитрить сейчас вредно.

Ответ пришёл сразу. Страх ударил по связи и отступил к сердцевине. Следом поднялась обида. Её накопилось столько, что хватило бы на небольшой пантеон.

Черносерд помнил Охотников. Общая память хранила воспоминания тел, которые братья сжигали в других мирах. Каждый раз он пытался расти, есть и размножаться. И каждый раз приходили люди с синим огнём.

А сегодня его разбудили. Накормили. Влили чужие знания и выставили навстречу Ликвидатору с Охотником. Подставили.

За всем этим сидела одна простая мысль.

«Я хочу жить», — передал Черносерд через мыслесвязь.

— Это я уже понял, — ответил я, продолжая держать Океан открытым.

«Я не просил будить меня», — новая мысль прошла по остаткам корней. — «Меня положили в землю. Потом приказали расти.»

— Тоже понял, — сказал я и провёл пальцами по коре. — Тебя использовали.

«Все пытаются уничтожить меня», — Черносерд качнул сердцевиной. — «Почему?»

Я задумался.

С его стороны вопрос имел смысл. Для Черносерда сердца являлись обычной пищей. Людей он воспринимал примерно так же, как я котлеты на тарелке. Котлеты редко возмущаются, собирают армию и зовут Охотников. Вот дерево и не понимало, почему вокруг его обеда столько суеты.