Книга Кодекс Охотника # 45, страница 108 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Какой?

— Меня, естественно.

Шнырька за спиной издал шипение, которое явно могло характеризоваться как возмущенное.

— Двух… гхм… штук, — поправился я.

— Ш-ш-шандр, — с достоинством напомнил Шнырька. — Плата!

— Не сейчас.

— Плата!

— Мелкий, ты видишь, я с Императрицей разговариваю?

— Виж-ж-жу, — он подплыл ближе и протянул лапку, ладошкой кверху. — Императрица подождет!

Лиза посмотрела на эту лапку, потом на меня, а затем обратно на лапку.

— Он всегда такой? — спросила она.

— Бывает хуже, сейчас он еще и подшофе, поэтому не такой борзый.

— Я не подш-ш-шофе! — оскорбился Шнырька. — Я на отдыхе был!

— На отдыхе он сожрал прорву мороженого, — пояснил я. — Ты так и не смог внятно объяснить, из чего его там делали.

— Из вкуш-ш-шного!

Императрица устало потерла переносицу. Я заметил, что она это делает ровно тем же жестом, что и Бухич, когда у него заканчиваются аргументы, но говорить не стал. Есть вещи, за которые женщины тебя точно не поблагодарят.

— Ладно, — сказала она. — Раз уж мы всё равно летим в засаду, у меня к тебе накопилось немного вопросов.

— Начинай.

— Мои «Левиафаны», Саша, немного постреляли.

— И?

— Всего тридцать залпов! — она развернулась ко мне. — За неполный час! Ты знаешь, сколько стоит один спецбоеприпас к ним? А я знаю! Я думала, что твоя Анна поставила в счете лишний ноль!

— Аня никогда не ставит лишних нолей, это точно исключено.

— Вот именно! — она перевела дух. — Мой министр финансов еще не знает, во что нам обошлась эта короткая битва. Я хочу, чтобы он узнал как можно позже, желательно после победы, иначе я останусь без министра финансов.

— Скажи ему, что этот счет вы можете не оплачивать.

— ЧТО⁈

— Ну а что? — я пожал плечами. — Мир открыл я, так что и платить мне. Только это… не говори, пожалуйста, Ане.

Но тут до меня дошло, что я сказал. Иногда я всё же редкостный дурак. Умный, старый, битый, но дурак, потому что рядом со мной висел один маленький Теневой Король, который последнее время провел на курорте, жрал мороженое сомнительного состава, и до этой минуты пребывал в счастливой уверенности, что на Земле случилась какая-то локальная неприятность. Ну, залетели пара богов? Ну, побуянили. С кем не бывает?

Лиза этого не заметила. Она была занята тем, что сердилась.

— Вот об этом я и хотела поговорить! — Императрица наконец добралась до темы, которую держала в себе и которая ее злила с самого утра. — О том, что про открытие родной планеты я узнаю от того, кто ее и открыл. Саша, у меня к тебе один вопрос… Почему мне докладывают из Пруссии, что там в Теневом мире буйствуют твари, раньше, чем ты соизволил объяснить, что вообще случилось с барьером?

— Стоп, — сказал Шнырька.

Он это сказал без единого шипения.

Я обернулся. Шнырька висел в шаге от меня, и весь его похмельный пофигизм куда-то делся. Четыре глаза смотрели на меня очень внимательно.

— Повтори, — попросил он Императрицу. — Про барьер.

Лиза замялась. Она у нас соображает быстро, а когда в разговоре внезапно меняется температура, соображает еще быстрее.

— Барьер над планетой снят, — осторожно сказала она. — Сегодня утром и мир открыт.

— Полностью?

— Полностью.

Шнырька медленно повернулся ко мне.

— Ш-ш-шандр?

— Мелкий, я собирался тебе сказать.

— Когда?

— Попозже.

— Попозж-ж-же, — повторил он и замолчал