Книга Кодекс Охотника # 46, страница 88 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Боевая тревога объявлена? — спросил Жуан, натягивая брюки.

— Да, господин генерал, — доложил офицер. — Вертолёт за вами уже вылетел.

— Поднимайте все гарнизоны, — приказал Жуан, застёгивая китель. — Резервистов тоже. Гражданских уводите минимум на двадцать километров.

Он отключился.

Инеш подошла и поправила ему воротник.

— Когда ты вернешься? — спросила она, удерживая ткань пальцами.

— Постараюсь к ужину, — ответил Жуан и поцеловал жену в лоб.

— Я серьезно, — Инеш не отпустила воротник.

— Скоро вернусь, — пообещал генерал, накрыв её руку своей. — Томаша не буди.

— Он уже стоит в коридоре, — сказала жена и кивнула за его спину.

Сын терпеливо держал ремень с генеральской кобурой.

— Ваше оружие, мой генерал, — произнес Томаш и протянул его отцу.

Жуан застегнул ремень, присел перед мальчиком и сжал его плечо.

— За дом отвечаешь ты, — поручил он, глядя сыну в глаза. — Маму слушать, военным не мешать.

— Есть, папа! — ответил Томаш и коротко обнял его.

Вертолёт сел прямо на дороге и забрал генерала.

Портал раскрылся в старом каменном карьере. К моменту прибытия генерала мертвецы прошли почти три километра. Они двигались без строя, зато их было столько, что вся дорога почернела от количества их тел. Впереди бежали высохшие люди в остатках доспехов, за ними шли костяные звери. Дальше из серого овала выбрались исполины, сшитые из десятков трупов.

Жуан смотрел на них с борта вертолёта и снова оказался мыслями в Российской Империи.

Так же орали связисты и так же горела земля, вот только рядом уже не было сильного Истребителя, который скажет молодому иностранцу держаться позади и не геройствовать. Теперь сильным Истребителем считался он. Тот, в кого верила целая страна, которую он не может подвести, даже если ради этого придётся подвести свою семью и остаться тем, кто однажды нарушил обещание.

— Садимся возле второй линии, — приказал генерал пилоту, проверяя магазин автомата.

— Господин генерал, штаб просит вас остаться в воздухе, — сообщил пилот, придерживая машину возле склона.

— Штаб сейчас находится в вертолёте, — ответил Жуан и застегнул шлем. — Садись.

Первые десять часов потом слиплись в один длинный бой. Мертвецов давили бронемашинами. Когда те вязли в телах, экипажи выбирались наружу и продолжали стрелять. Вертолёты били по крупным целям, пока у одного не разворотило двигатель чужой костью. Машина села на брюхо за линией, но экипаж выжил.

Жуан ходил между позициями. Его Дар помогал ему видеть момент, когда строй начинал внезапно ломаться. Генерал оказывался там первым, не допуская паники. Один раз лично поднял роту, которую прижал костяной великан. Второй раз повёл резерв вдоль старой дороги и закрыл прорыв возле эвакуационной колонны. К полудню вся форма пропиталась потом. Автомат пришлось сменить дважды, а клинок, подаренный русским инструктором, затупился о чужие кости.

Солдаты держались, и хотя они никогда не воевали, зато всю жизнь готовились именно к этому дню. К вечеру мертвецов оттеснили обратно к карьеру, но портал всё ещё стоял. Вокруг него лежали горы тел.

Техника дымилась. Боеприпасы собирали по машинам и разносили прямо в касках. Лекари работали в старом коровнике, потому что полевой госпиталь сгорел утром. Жуан стоял возле первой линии и смотрел в серый овал. За ним находился другой мир, в котором что-то двигалось, и этого что-то было слишком много для небольшой страны.