Книга Кодекс Охотника # 46, страница 81 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Катя находилась среди братьев. Купера туда, я уверен, уже позвали, Михаэль тоже был рядом. Безопаснее места во всей Многомерной я бы сам не нашёл, но от этого мне легче не становилось.

Вторая строчка письма портила радость окончательно. Зачем ребёнку Тёмное Царство? Ещё один мой потомок будет, получается, с полностью тёмным уклоном? Что ж, такими темпами через пару поколений от моих детей придётся спасать Многомерную. Хотя тут всё зависело от воспитания, ага… Но когда-нибудь обязательно найдётся какой-нибудь умник. Он посмотрит на силу ребёнка, подсчитает возможное будущее и решит заранее убрать угрозу. Они ведь любят называть подлость необходимостью и очень удивляются, когда к ним приходят с мечом, чтобы восстановить справедливость.

До моих детей никто не доберётся, но если кто-то всё-таки попробует, спасать Многомерную придётся уже от меня. Где бы этот умник ни спрятался, я его найду, и это только вопрос времени. Для Охотника время давно перестало считаться оправданием и чем-то страшным.

Я свернул письмо, потом развернул и снова прочитал последнюю строку. Ничего не изменилось, ну мало ли…

Раньше у братьев были понятные заботы. Провести Охоту и вернуться живыми, потом найти место, где хорошо наливают, и отметить так, чтобы Юлиан неделю искал пропавшее имущество или описывал новое. Теперь же Кодекс разрешил нам семьи. Скоро половина Ордена будет думать, куда спрятать детей от очередного врага, остальные займутся поисками жён. Молодые начнут спрашивать у старших советы, а старшие, у которых и семьи-то никогда не было, станут отвечать с очень умным видом. Выходит, и тут я первопроходец в этом деле. А куда это заведет Орден, я не знал. Наверное, туда, где наконец появится жизнь между Охотами.

Кусок мяса в моей руке давно остыл. Я положил его обратно на тарелку и поймал себя на том, что выстроил горошины по краю тарелки в ровную линию, но потом раздавил одну из них пальцем. Я сейчас переживаю, а это совсем несвойственно мне, ведь я привык за многие века, что в ответе только за свою жизнь, и меня она мало интересовала. Даже если я погибну, Кодекс всегда в моей душе, а там будь что будет. Теперь же я начинаю мыслить по-другому. Вот же гадство. Тысячи лет мог входить в пасть к твари, способной перекусить мир, и спокойно думал, куда ударить. Сейчас моя жена рожает в самой защищённой крепости Мироздания, а я сижу и давлю горошины.

Нужно мне срочно заняться каким-то делом.

— Шнырька! — позвал я, убирая письмо во внутренний карман.

Тень под столом потемнела. Из неё показались четыре глаза, затем уши и вся остальная морда. Мелкий вылез на стул, уселся напротив и подозрительно осмотрел еду.

— Ш-ш-шта? — спросил Теневой Король, потянув носом.

— Рассказывай, что творится в Теневом плане, — попросил я, подтягивая тарелку к себе. — Как поживают твои подданные? Как тебя принимают, вообще? Вопросов к новой власти много?

Шнырька опёрся локтями о стол и сложил лапки на животе. Вид у него сделался государственный.

— Вш-ш-шё в порядке, — сообщил он, приподняв подбородок. — Бывают глупцы, но до меня они не доходят. Другие с ними разбираютш-ш-ша.

— Сколько глупцов было за последнее время? — уточнил я, наблюдая, как его взгляд ползёт к корзинке с хлебом.

— Теперь меньше, — ответил Шнырька, взял сладкую булку и тщательно ее обнюхал.