Книга Кодекс Охотника # 46, страница 121 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Тройка поверила. Я видел, как волна машин пошла вперёд плотнее, пустотники сорвались с флангов, порождения Хроники хлынули следом, и вся эта толпа спустилась к самой равнине, туда, где их ждали.

Легионы встретили их как один единый механизм. Щиты засветились голубым светом и приняли первый удар, центурии шагнули вперёд и полетели напитанные силой копья. Наступающих, которые только что думали, что добивают отступающую крепость, начали тупо унижать и уничтожать. А потом из-под них поднялась Тень. Теневая армия Короля Шнырьки ударила врагам в спину. Из земли, из воздуха, из щелей между слоями, которые Хроника считала отключёнными, полезли пасти, лапы и зубы, и всё это вцепилось в миньонов Тройки сзади, там, где у них не было ни щитов, ни прикрытия. Твари развернулись, и в этот момент легионы ударили с фронта.

Вот тут началось то, что на языке моих легионеров называлось одним коротким словом на букву «П», причём с добавкой «Полный», для врагов, конечно же.

Я носился на Эрании над полем битвы и делал то, что умею лучше всего. Открывал Океан Душ и вытаскивал оттуда тварей, самых злых, и самых подходящих для каждой конкретной ситуации, и сбрасывал их в те места, где легионам приходилось хуже всего. Костяной великан на левый фланг, к Волгомиру. Стая крылатых на машины Пастыря, пусть поработают на встречных направлениях в воздухе. Очень старого Углереза на правый фланг, где аразовцы держали пустотников на щитах и уже начинали уставать. Энергией Кодекса я лупил налево и направо, не считая, потому что мог, и это было здорово.

Хронику я почувствовал сразу. Она стояла в центре своего войска, и вела бой монотонно, без спешки, как будто листала книгу, страница за страницей. А ещё я увидел, что она поставила щит от энергии Кодекса. Какая хитрожопая тварь! Но на каждую хитрую задницу, как говорится, есть свой болт с левой резьбой. Кажется, это была одна из многочисленных тупых шуточек моего знакомого Вечного Императора.

Я подлетел к ней ближе, чем следовало, и ударил. Нет, не Кодексом, а второй силой, что сидит во мне с тех пор, как я перебил тварей Скверны и научился держать её энергию внутри себя, рядом с Кодексом, в связке, которая, по мнению всех, кто хоть что-то в этом понимает, вообще не должна была работать. Но она работала. Ещё как работала! Я ударил Скверной, и удар вошёл в вязь Хроники, разрушая её плетения и сбивая ей боевые порядки.

Хроника ясно узнала эту энергию. Колдовская вязь над равниной дрогнула, с громким хлопком в воздухе захлопнулась невидимая Книга Хроники, и по её войску прошла волна ужаса.

— ПРЕДАТЕЛЬСТВО! — ударило по равнине. — Скверна! Скверна спелась с Охотником! Отступаем!

Они отступили, причём все одновременно, толкаясь и мешая друг другу. Машины Пастыря, порождения Хроники, пустотные армии бежали прочь, подстёгиваемые залпами Крепости и заклинаниями легионеров. Вскоре над равниной не осталось никого, кроме моих легионов и теневой армии мелкого, которая недовольно ворчала, потому что не доела.

Я сидел на шее Эрании и переваривал увиденное. Вот это, если честно, был нежданчик. Я бил Скверной, потому что мог, а не потому, что рассчитывал на такой эффект. Я подзабыл, кто такая Скверна для Хроники, а это целая Вселенная, чужая и злобная, тысячелетиями копившая силу, и Хроника про неё знала, знала её мощь и, судя по всему, боялась. Или она рассчитывала заиметь её в союзники? А тут этой силой её прикладывает Охотник. Она и решила, что у Охотника за спиной теперь стоит Скверна.