Книга Кодекс Охотника # 46, страница 116 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Потом он что-то сказал. Старший потянулся к информационному потоку, чтобы зафиксировать первые слова Избранного на третьем испытании, как того требовал регламент, и не зафиксировал ничего, кроме рычания, низкого и недовольного, с примесью очень раздражённого хрюканья. Адресовано оно было кому-то конкретному, и этот кто-то, судя по интонации и был ответственным за то эпичное появление Избранного на испытании. Старший проверил канал ещё раз. Связной речи не было. Была связь с Охотником, по ней что-то шло, но что именно, Центру управления понять не получилось.

Старший Хранитель откинулся в кресле и посмотрел на существо ещё раз: тупое выражение на морде, толстая мохнатая задница и ПОЛНОЕ отсутствие интеллекта. Это существо, по официальным записям Центра, было Избранным Многомерной Вселенной, и очередной раз Старший поймал себя на мысли, что всё ещё не понимает её логики выбора.

Три миллиарда семьсот сорок пять миллионов тысяча двести сорок три сущности! Он до сих пор помнил Количество претендентов на звание Избранного. Древние герои, Высшие Сущности, несколько достойных богов. И из всего этого богатства выбора Госпожа выбрала этого⁈

— Не пялься, — сказал Древний, не открывая глаз. — Он это чувствует.

— Он не может чувствовать Центр управления.

— Угу, — отозвался Древний и снова захрапел.

А внизу мелочь пошла на медоеда, и он её встретил.

Старший ожидал, что первые ступени дадутся ему хотя бы с трудом, но его ожидал сюрприз. Когти Избранного удлинились на глазах, налились чем-то плотным, синеватого оттенка, и первого стайного хищника он разложил на две половины одним ударом, даже не притормозив, второго перекусил, а третьего не заметил, потому что уже был в другом месте: пространство перед ним сложилось, и он вывалился из складки в тыл стае, по локоть в крови и очень довольный.

Дар переходов, отметил Старший, сверяясь с записью. Недалёкие, кривые, но свои. Он пользовался ими так, как дети пользуются новой игрушкой, то есть без всякой нужды и с наслаждением: прыгал за спину Болотному выползню, прыгал на спину Костяному Питону, прыгал просто так, чтобы прыгнуть, и после каждого прыжка кого-нибудь убивал. Резерв Охотника при этом почти не тратился, что показывало силу самого Избранного.

Старший записал: «Затраты энергии ниже расчётных. Похоже, мы ошиблись с оценкой потенциала Избранного».

Двенадцать ступеней Избранный прошёл за время, которое Старший даже стыдился заносить в отчёт. Это было чрезвычайно быстро. Двенадцатую ступень, предполагаемую точку перелома, где его ждала тварь, разорвавшая на предыдущем испытании двух богов, он прошёл, разорвав сидящую там тварь, без единой остановки.

Старший заметил, что подался вперёд, на него нахлынул несвойственный ему азарт.

— Ставлю на дракона, — сказал Древний.

— Ты спишь.

— Я сплю и ставлю на дракона.

Дракон открыл глаза, расправил крылья и поднялся со скалы, и первым же заходом залил медоеда огнём. Вот тут Старший восторженно выдохнул. Да, Избранный горел, но не так, как горят обречённые: он перекатывался, бил лапами, уходил в свои кривые порталы и выходил из них уже дымящимся, а дракон висел в воздухе, нарезал круги и лил огонь сверху.

Садиться дракон не собирался. Это была умная, древняя, битая жизнью рептилия. С такими когтями, как у медоеда, на земле у неё не было бы шансов. Она это знала, и медоед это знал тоже, и вот он бегал, дымился, скалился в небо и с каждым заходом становился всё более злым.