Книга Кодекс Охотника # 46, страница 107 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Вратам не хватало всего одного компонента — сердечника. На сложной механической платформе, которая была сделана для одной-единственной цели — создания и установки сердечника, где когда-то лежали заготовки из Первородной материи, теперь не было ничего. Каждый из тройки Верховных Сущностей время от времени туда поглядывал, как будто ожидая, что чудесным образом Первородная материя появится там.

Механический Пастырь закончил очередной цикл диагностики. Он запускал их с той же регулярностью, с какой сердце смертного отбивает удары, но результат не менялся, потому что без сердечника конструкция не работала.

— Готовность конструкции девяносто девять целых и восемь десятых, — сообщил он. — Удерживающий контур стабилен. Расход энергии на поддержание контура в режиме ожидания превышает расчётный в четыре и две десятых раза. Причина в том, что режим ожидания не был предусмотрен проектом.

— Мы это уже слышали, — сказала Хроника.

— Я повторяю, потому что цифра выросла, — Пастырь сложил сегментированные манипуляторы, и в этом жесте, если бы кто-то взялся его переводить на язык живых, читалось раздражение. — Врата рассчитаны на открытие. Не на то, чтобы висеть и не работать. Каждый цикл ожидания я оплачиваю из собственного резерва, Хроника. Это неэффективно!

Слово «неэффективно» в его исполнении звучало как проклятие.

Пустота молчала. Она вообще редко подавала голос, если это можно было назвать голосом, но сейчас от неё шёл низкий, ровный гул, и гул этот был весьма раздражённым. Батареи на ободе Кольца откликались на недовольство Пустоты еле заметной дрожью. Кто-то, кто знал Пустоту давно, а таких в Мироздании осталось немного, сказал бы, что она тревожится. Сама Пустота сказала бы, что просто голодна, впрочем для неё это было одно и то же.

Хроника даже не сдерживала своё раздражение. Оно буквально сочилось из неё, периодически переходя в злость и гнев, ведь её подвинули и с этим ей пришлось смириться. Это была её Вселенная, её правила и все внутри неё происходило лишь с её разрешения. А потом один теневой воришка унёс ящик заготовок, и в одну секунду главным стал тот, кого они изначально беспощадно выкинули из проекта. Но у него оказались в наличии запасы Первородной материи. Он не стеснялся шантажировать и, в итоге, стал главным.

Хроника проглотила это. Она даже нашла в себе силы с этим смириться, хотя до сих пор явственно чувствовала раздражение, ведь их общая, главная цель была важнее. Ну а теперь появилось кое-что ещё, с чем ей смиряться никак не получалось.

Скульптор не спешил. Его посланник приходил уже четыре раза. Холёный мерзкий кадавр торговался здесь, стоя на пустой платформе, и, кажется, наслаждался каждой секундой. Первый раз он появился через положенный срок, изобразил поклон и с прежней вежливостью сообщил, что хозяин задерживается по неотложным делам в Многомерной и просит о снисхождении. Второй раз он извинялся ещё дольше. Третий раз он извинялся так долго и так витиевато, что Пастырь успел провести две диагностики. Ну, а в четвёртый раз Хроника его уже не дослушала, прогнав прочь.

При этом самого Скульптора здесь не было ни разу.

— Он тянет резину, — сказала Хроника.

— Данные допускают такую интерпретацию, — согласился Пастырь.

— Данные, — Хроника буквально выплюнула это слово. — Мы отдали ему лидерство. Мы отдали ему право решать, когда откроются эти Врата и куда именно. Сейчас мы сидим и ждем, а он даже не считает нужным прийти и посмотреть нам в… — она запнулась, потому что смотреть здесь было некому и не во что, — прийти и объявить это лично.