Книга Круги на воде, страница 52 – Дмитрий Шебалин

На всякий случай пригнувшись к земле, я тихонько спросил.

— Макс, ты как?

— Терпимо, — перейдя на шипение, ответил он. — Тут какие-то доски. Будь осторожен.

И как я должен следовать этому совету, если я один хрен ничего не вижу?

— Прыгаю, — предупредил я.

Последовав примеру Макса, я взял непродолжительный разбег и оттолкнулся от края берега. Нога предательски утопла в раскисшей земле, отчего дыхание спёрло от страха. Вдруг не допрыгну!

И лишь приземлившись на другой берег, я смог с облегчением выдохнуть.

— Похоже на остатки какого-то моста или переправы, — сказал Макс, имея ввиду полусгнившие брусья и доски, раскиданные возле берега. — Чуть ноги об них не сломал.

Я оглядел остатки сооружения и убедился, что использовать их уже не получится. Даже под лёгким нажатием ботинка они распадались в мелкую труху. Так что доверия к источенной болотными короедами древесине не было совсем.

— Идём, — скомандовал я.

Часики тикали, а мы даже ещё не нашли цель. Представляю, как будет материться Наумова, если мы двое запорем миссию, так и оставив её нянчиться с претендентами.

Далее тракт уже не прерывался, позволив нам немного нарастить скорость продвижения. В некоторых местах он становился чуть шире, в других чуть уже. Когда таймер отмерил ровно треть отведённого нам времени, Макс хлопнул меня по плечу. Замерев на месте, я посмотрел на него, а тот в характерном жесте прижал палец к губам. Другой рукой он указывал в направлении густого тумана. Однако сколько бы я не вслушивался, ничего подозрительно различить не мог. Ни всплесков, ни шума. Но Макс, кажется, был уверен.

Теперь приходилось не только следить за тем, чтобы не угодить в трясину, но и чтобы наши ботинки не чавкали слишком уж громка, впиваясь своими подошвами в раскисшую почву. Если слышим мы, то значит, могут услышать и нас.

Через пару минут такого хода я тоже впервые уловил посторонние звуки: скрипы, стуки, шаги. А чуть позже — разговоры.

— Эй, Бульк! Или как там тебя? Ты уверен, что ведёшь нас верной дорогой?

— Не спрашивай его. Этот мерзкий уродец всё равно тебя не понимает.

— Он был нам полезен.

— И ещё пригодится. По крайней мере, пока мы не минуем эти проклятые болота.

Мужские и женские голоса своим тембром и мелодикой удивительно напоминали человеческие. На секунду даже почудилось, что мы набрели на другую группу героев из нашего собственного мира, просто говорящих на незнакомом мне диалекте. Но в странной фонетической смеси итальянского, испанского и арабского языков я не мог различить не единого знакомого мне слова. И только навык лингвистики помогал понимать услышанное.

Диалог прервался металлическим лязгом, словно кто-то перебирал звенья цепи.

— Зачем он тычет в бочку? Просит пить? Обойдётся.

— Может, говорит, чтобы мы экономили воду?

— Нет. Думаю, он показывает, что, когда в бочке закончится вода, мы пересечём Болотину.

— Выходит, мы прошли две трети пути. Завтра до заката должны добраться до обжитых мест.

— Да. Если туман рассеется.

— Ла-Эхеди не зря послал нам этот знак. Мы должны ждать.

— А пока ждём…

Послышался удар, а затем вскрик, переходящий в жалобный стон живого и разумного существа.

— Зачем ты это сделал? — без особых эмоций спросил женский голос.

— Я чувствую его желание сбежать, оставив нас здесь, — ответил другой, тоже принадлежащий женщине. — Со сломанной ступнёй таких мыслей в его голове станет поменьше.