Книга Второстепенный мастер. Том 1, страница 188 – Эл Моргот

Взгляд йями из рассеянного сделался сердитым, а затем в нем полыхнула ненависть. Стремительным потоком он налетел на Шеннона, валя с ног, и яростно выдохнул:

— ВСЕХ, КТО ВСТАНЕТ У МЕНЯ НА ПУТИ!

— Ох, наше общение слишком быстро перешло в несколько другую плоскость, я предпочитаю более длительные прелюдии, — с улыбкой произнес Шеннон и дотронулся пальцами до холодного влажного лба йями.

Прикосновение было почти мимолетным, но существо замерло, тело его будто застыло в трупном окоченении, а перед расширившимися белесыми глазами стали проноситься картины прошлого, еще когда йями был человеком.

Когда все минуло, йями с ревом отскочил от Шеннона и свалился в воду.

— Зачем?! — взревел он. — Зачем ты все это мне показал?!

Приняв сидячее положение на берегу, Шеннон меланхолично заметил, окидывая йями взглядом:

— Ну надо же, теперь ты больше походишь на человека.

Взгляд стал другим: осмысленным, пелена сошла со зрачков, хоть и не до конца. Лицо его было искажено гневом и переживаемой болью. Он тяжело дышал, собирая силы, чтобы вновь напасть на Шеннона. Не потому, что всерьез думал, что сможет победить его, но из-за гнева — напасть как раненый зверь, которого ударили прямо в исходящее болью естество.

— Ну полно тебе. Я всего-то напомнил о твоей человечности.

— Ненавижу их!

— Ты по факту один из них.

— Сожалею, что когда-то был им!!

— А что так?

— Все они… Все они подлые злобные твари… Люди, что живут здесь… Никто не достоин…

— Все?

Глаза йями округлились от осознания.

— Нет, не все… Но лучших они убивают.

— Тебя послушай, так ты делаешь благое дело, изводя все вокруг. Но, кроме людей, здесь живут еще и духи. Они не хорошие и не плохие, они вне догм морали, скажем так, — естественная часть экосистемы. Своим эгоистичным поведением ты вредишь природе.

— Часть чего? — не понял йями и на мгновение стал выглядеть как разбуженный на задней парте и осоловело моргающий школяр. Мгновение спустя, разъярившись, он воскликнул: — Неважно!

— Ну, может быть, и неважно, — легко согласился Шеннон. — Но почему ты думаешь, что твоя блажь и чувства важнее?

— Что?! Я ничего не думаю! Мне плевать! Я просто высушу эту чертову реку, дождусь смерти каждого потомка жителей деревни Деу и найду жемчуг!!

Шеннон склонил голову набок. Распущенные волосы скользнули по щеке, прикрыв половину лица.

— Можешь ли вообразить, что в моих силах умертвить тебя мгновенно, как бабочку? Я бы сказал, что не делаю этого, потому что мне в целом плевать… Но коль так, зачем я вообще пришел сюда? Может, я противоречу сам себе, потому что давеча нехило приложился головой и, похоже, мозги восстановились, но встали не на то место?.. О, не обращай внимания, всего лишь мысли вслух. Я бы сказал, что понимаю: я тоже раньше чувствовал нечто подобное, злился, что люди поступают вразрез с моими убеждениями.

Йями злобно уставился на Шеннона, а затем спросил:

— И что ты сделал? Убил их?

— Ну… Возможно, некоторых… Но это не помогло.

— И ты просто сдался! — с презрением сплюнул йями.

— Сдался? Детка, если наше существование всего лишь игра, то это не та игра, в которой можно выиграть. А значит, что? И проиграть в ней невозможно.

— Тогда что?!

— Сменил убеждения.

Йями посмотрел на него как на умалишенного.

— Люди предавали, убивали дорогих тебе людей, били в спину — и что? В каких убеждениях с этим можно смириться?! С этой злобой, этой жестокостью, этой бесчеловечностью.