Книга Второстепенный мастер. Том 1, страница 187 – Эл Моргот

Шеннон шел тихо. Он наблюдал умирающих как некое явление природы, которому не в силах противиться. Чем ближе они подходили к воде, тем громче становились стоны. Услышь такое обычный человек — его сердце сжалось бы от ужаса и фантомной боли. Иногда муки погибающих духов доносились до жителей деревни, и со временем они стали бояться реку, никто не решался подходить к водам ночью, особенно когда луна отражается в воде.

Полы зеленоватой одежды Шеннона обхватила полупризрачная рука.

— Помоги-и-и-и… — протянули пересохшие губы. Некогда водянистые волосы женского духа реки ссохлись в жалкие палочки, кожа ее потрескалась, как и речное дно.

Вырвать из еле шевелящихся пальцев подол было несложно. Как несложно было бы наклониться к ней, дотронуться мимолетно рукой и подарить достаточно силы, чтобы она выжила. Но что последовало бы за этим? Все умирающие вокруг из последних сил потянулись бы к нему, накинулись в попытках добраться до силы и спастись. Всегда одно и то же: «Спаси хоть кого-то!» — «Почему она, а не мой сын?! (дочь? жена? муж? брат? сестра?)» Всегда одно и то же. И в конечном счете все в любом случае умрут.

Он прошел мимо, слыша, как в спину ему продолжает нестись отчаянное: «Помоги!»

В какой-то момент духов не стало. Им бы тянуться к мелководью, но вместо этого они предпочитали погибать на высушенном берегу, где не осталось воды. Причиной тому была сгорбленная фигура, сидящая у кромки обмелевшей реки. Дух-змейка сильнее обвила шею Шеннона хвостом и шепнула:

— Я боюсь, дальше ты сам! — С этими словами она разжала кольца и изящно скользнула вниз, пронеслась по сухой земле и скрылась за камушком.

Шеннон проводил ее взглядом и отвернулся. Приблизившись к фигуре у реки, он начал различать слабое бормотание:

— Жемчуг… Мне нужен жемчуг… Закатный жемчуг… Бросили куда-то в реку… Я найду…

Существо шерудило по влажному илу руками, похожими на прутики — настолько высушенными они были. Тело казалось массивным, а голова…

— Очаровательно, — грустно усмехнулся Шеннон, когда существо обернулось к нему.

Длинные волосы существа были спутаны, ссохлись и напоминали сухие ветви. Лицо еще хранило былые черты человечности: нос был на месте, как и глаза, хотя смотрели они зловещими белыми зрачками, в которых отражался лунный свет. Губы тоже были там где надо, обратились щелочкой, застывшей в гримасе зловещей ухмылки, вокруг которой расходились черные вены, словно след извергнувшегося из уст проклятия.

— Жемчуг… — машинально произнесло существо и уставилось на Шеннона.

Оно не казалось ожесточенным, однако исходящая от него темная аура мешала дышать.

— Речной жемчуг самый красивый, — заметил Шеннон.

Белесые глаза моргнули, губы, искривленные в ухмылке, дрогнули и произнесли:

— Лучший. — Рассматривая мужчину перед собой, существо, помедлив, склонило голову набок и добавило: — Я потерял драгоценный подарок. Они отобрали у меня все.

— Поэтому ты проклял их?

— Проклял… проклял… Нет, проклинаю… каждый день проклинаю…

— А если найдешь жемчуг? Перестанешь проклинать?

Йями долго смотрел на светловолосого человека перед собой.

— Перестать? Нет. Они заслужили.

— Расскажешь чем?

— Мне некогда. Надо искать жемчуг.

— Зачем он тебе?

— Это… память.

— И скольких ты готов погубить ради сохранения этой памяти?